Перезарядив автомат, номер пятый подошел и сделал контрольный выстрел в затылок. Подумал, посмотрел на пулевое отверстие в черепе и выстрелил еще раз. По спине мертвого чудовища прошла судорога. Теперь уж с ним точно было покончено.
– Команда «Март»! Зачистить особое отделение!
И все.
Больше никакой информации.
Ни о противнике, ни о том, сколько человек им предстояло убить.
Держа оружие наготове, патрульные медленно двинулись по коридору.
Особое отделение было похоже на скотобойню, в которой давно не делали уборку. И тишина стояла мертвая. Только откуда-то издалека периодически доносились звуки, как будто густые, тяжелые капли медленно, одна за одной, шлепались в лужицу такой же густой, неторопливо растекающейся по кафелю лужицы. Мед или густой кисель.
В первых двух комнатах живых не было. А от мертвых мало что осталось. Казалось, кто-то вконец обезумевший, да к тому же еще и наделенный чудовищной силой, рвал и уродовал попавшие к нему в руки тела до тех пор, пока они не превращались в нечто совершенно неузнаваемое.
В лабораторной комнате среди жуткого разгрома, на единственном уцелевшем письменном столе, сидел голый человек. Как и все вокруг, тело его было забрызгано кровью. Руки измазаны кровью по локоть. Как будто перчатки надеты. Прикусив высунутый язык и склонив голову к плечу, человек водил пальцем по столу перед собой. Словно что-то писал. Конечно, это мог быть и не человек вовсе, а еще один монстр, однако прикончить его удалось одним выстрелом.
Войдя в комнату, чтобы сделать контрольный выстрел, номер четвертый посмотрел на стол, где сидел чудило. Среди кровавых разводов явственно читалось матерное слово. Номер четвертый слышал, что даже превратившиеся в монстров сырцы сохраняют способность мыслить. Только мыслят они уже не как люди, а по-своему, по-монстрячьи. Что это означает, номер четвертый не знал. Но вполне справедливо полагал, что матерное слово мог даже гаст написать. А почему нет?
Человек, которому принадлежали ноги, высовывающиеся в коридор, действительно был мертв. Причем мертв основательно. Мертвее не бывает. У него не было верхней части тела. Ноги были. А все, что выше пояса, отсутствовало. Как будто акула откусила. Большая. Белая. Вынырнула из океана бредовых видений, оттяпала половину тела и снова на дно ушла. Такое порой случается. Нечасто, но бывает. И не исключено, что это был вовсе не галлюциногенный кошмар, а всего лишь сон Алого Короля. Ему что только не привидится порой.
Две операционные располагались напротив друг друга. В обоих – поблескивающие металлом хирургические столы. И куча всяких причудливых инструментов – режущих, колющих, пилящих, щипающих, отрывающих, выворачивающих, сдирающих. Мечта для маньяков-извращенцев. Парочка которых, судя по всему, здесь на славу порезвилась. Пара, потому что одному с такой работой было не управиться. На каждом хирургическом столе – груда дымящихся внутренностей. Будто вываленных из какого-то гигантского контейнера. А по полу разбросаны отрубленные конечности и просто куски мяса. Не позавидуешь патологоанатому, которому придется составлять из этих останков то, что они первоначально собой представляли. Бедолаге придется помучиться. Здесь и опыт не поможет. Разве что только интуиция.
Из дальней комнаты выбежала женщина в очках. В глазах – отретушированный безумием ужас. Полы расстегнутого белого халата разлетелись в стороны, словно нелепые крылья. Можно было подумать, она собралась взлететь. Но для этого ей нужно было прыгнуть с обрыва. Как ни странно, на ней почти не было крови. Лишь отпечаток окровавленной пятерни на левой груди. Как будто она только что зашла в эту кровавую баню. И кто-то сразу ухватил ее за грудь. Чем, понятное дело, страшно напугал.
