– Она подошла к дверям особого отделения, которые, как водится, были заперты, и нажала кнопку переговорника. Естественно, ей никто не ответил. Но включился экран переговорного устройства. То, что она увидела, было достаточно для того, чтобы понять, что происходит в отделении.
– Она так и сказала?
– Да, примерно так. В общем, было понятно, что там все мертвы. После этого я позвонил Петру Фомичу, сообщил ему о случившемся и пошел сам взглянуть на место происшествия.
– Один?
– Конечно. Сестра не изъявила желания снова туда возвращаться. А Жилонин должен был оставаться с больным.
– Вы рассчитывали открыть дверь в особое отделение?
– Я понятия не имел, как это сделать. Да, честно говоря…
– Да?..
– Если бы и знал, то не стал бы открывать.
– Даже если бы увидели на экране живых раненых людей, которым требуется немедленная медицинская помощь?
– Даже в этом случае.
– Почему?
– Я понятия не имею, чем вы там у себя занимаетесь. Но, по всей видимости, чем-то очень нехорошим. Недаром же вы двери держите на запоре. А раз так, мне бы не хотелось, чтобы то, что вы прячете за этими дверями, оказалось снаружи. Хотя когда-нибудь это все равно случится. Если уже не произошло.
– А как же клятва Гиппократа?
– Исход все перечеркнул. Все клятвы, присяги и обязательства, данные до Исхода, ныне уже недействительны.
– Что же тогда заставляет вас продолжать выполнять свой врачебный долг?
– По-видимому, то же самое, что заставляет вас мешать мне выполнять мой врачебный долг. – Лицо у Инолиньша, когда он говорил это, было, как у индейца, у которого на спине бритвой вырезали схему Московского метрополитена. – У вас еще есть вопросы?
– Полно. – Ржаной жестом предложил Беккеру продолжить опрос свидетеля.
– Когда мы приехали, экран переговорного устройства особого отделения работал в режиме пяти камер, установленных в разных помещениях.
– Да, я увидел то же самое.
– Что-нибудь из увиденного не показалось вам странным?
– Вы что, смеетесь?
– Нет. Я задал вам вопрос.
– Ну, хорошо… Значит, странным, говорите? – Инолиньш приподнял голову, как будто совершенно неожиданно для себя увидел на потолке что-то интересное, и поскреб ногтем подбородок с небольшой, аккуратной ямочкой. – Нет, странным мне там ничего не показалось. Скорее уж отвратительным, мерзким и диким.
– Ах, вот как.
– Да, примерно так.
– Знаете что, господин доктор, мы с коллегой должны сейчас заняться осмотром места происшествия. Не хотите составить нам компанию?
– Я могу отказаться?
– Нет.
– Зачем же вы тогда спрашиваете?
– Чтобы соблюсти приличие. Мы ведь живем все еще в свободной стране… Не так ли, Петр Фомич?
Главврач от неожиданности вздрогнул и вскинул голову.
– Что?..
– Я хотел узнать ваше мнение о том, что вы увидели в особом отделении.
– Э-э… Я ничего не видел.
– Простите? Вы что же, даже и на экран не взглянули?
– А зачем? Ульгер Янович мне обо всем доложил. Самым подробным и обстоятельным образом.
– И после этого вам не захотелось самому все увидеть?
– Нет. То, что происходит в особом отделении, меня не касается. То есть находится вне моего ведения как главврача больницы. А у меня, поверьте, и без этого дел выше крыши… Э-э… Да! Именно так!
– Охотно верю вам, Петр Фомич. И потому не смею вас более задерживать.
– Я могу идти?
– Конечно.
– Э-э… – В некоторой растерянности главврач посмотрел на криминалистов, на остававшегося с ними доктора Инолиньша. Поправил сползшие на кончик носа очки. – Ну, всего доброго…
– Всего доброго, Петр Фомич, и спасибо за вашу помощь.
Сойкин смущенно пождал плечами – мол, да что там, не стоит, это мой долг как гражданина, коротко кивнул и пошел по коридору. Мимо плотно закрытых дверей, выставленных в коридор кроватей с больными и оккупировавших все свободное пространство патрульных. Он, казалось, ждал, что его остановят, окликнут, скажут, что произошла ошибка, и попросят вернуться. А он не хотел возвращаться. Он хотел уйти и наконец-то обо всем забыть. Вообще обо всем. Какое ему дело, что патрульные искрошили в кровавый хлам весь персонал особого отделения, а после перестреляли друг друга? Он вообще понятия не имел, чем они там занимались. Да и знать не хотел! У него своих забот было выше крыши. Выше самой высокой крыши в этом прогнившем насквозь, вовсе не умирающем, как многие думали, а давно уже мертвом городе!.. А еще ему нужны были таблетки, что лежали под замком в боковом ящичке его рабочего стола. Очень, жесть их, нужны!..
Криминалисты проводили взглядами то ли куда-то очень спешащего по служебной необходимости, то ли слишком уж суетливо и поспешно убегающего от них главврача. Интуиция подсказывала – не просто тихо шептала, а толкала в бок локотком, что с Петром Фомичом Сойкиным что-то не в порядке. Но даже если у него самого были какие-то проблемы, то создавать проблемы другим он пока что не умел. Не научился, не хотел или не мог – это тоже была только его собственная проблема.
– Ну, и как общее впечатление? – спросил напарника Беккер.
– Врачи в порядке.
– Согласен.
– Значит, источник заражения внутри особого отделения.
– Верно.
