– Хорошо? – с улыбкой растянул мужчина и захихикал. Несмотря на то, что он непрестанно улыбался мне, мужчина не вызывал у меня никакого доверия, скорее наоборот, едва преодолимое желание убежать от него подальше. Видимо моя настороженность читалась во взгляде, потому что мужчина сказал, – Да ты расслабься, я знаю, что мой прекрасный лик вызывает у тебя безудержное желание побыстрее прыгнуть ко мне в кроватку, но это чуть позже, – мужчина вновь премерзко захихикал.
С чего он сделал такой вывод было совершенно непонятно, но выглядел он весьма уверенным в себе. Мы вышли за ворота церкви, прошли квартал, и остановилась у самого странного здания, которое я видела в своей жизнь. Трехэтажное нечто, совершенно непонятной архитектуры, со статуями в виде крылатых чертей и страдающих грешников, обнесенное железным забором с пиками, вызывало одновременно страх и отвращение.
– Чувствуй себя как дома. – улыбнулся мужчина, отворяя ворота.
Мы прошли во двор, а затем поднялись во высоким ступеням здания. Внутренность строения полностью советовала внешнему облику, высокие окна задрапированы темными шторами, странные картины и скульптуры окружали со всех сторон холла, а я почувствовала еще больший холод, чем тот, что не отпускал меня с момента, когда я очнулась на кладбище.
– Вот это наше пристанище, – обвел мужчина холл рукой, – потом сама разберёшься где и что, а пока пройдем на кухню, поешь там, а заодно поболтаем.
Мы разулись и прошли на большую, и довольно современно, особенно на контрасте с холлом, выглядящую кухню. Мужчина принялся делать кофе на кофемашине и нарезал бутерброд, а я спросила:
– Как вас зовут?
– А как тебе нравится? – подмигнул мне тот. – То личико, которое ты видишь на мне, это лицо человека, которого ты любила в своей прежней жизни, но ты ведь не помнишь ни его, ни как его зовут? – мужчина снова захихикал. – Это мое изобретение, хоть ты и не помнишь ничего, но где-то далеко внутри твоя растрёпанная душа, от которой скоро ничего не останется, все равно хранит память. И благодаря этому у меня быстрее получается перейти к более доверительным отношения, ты же понимаешь, о чем я? – и снова этот мерзкий смех.
– И все же, как вас называть?
– Ну, во-первых, перестань мне выкать, а во-вторых, имя, которое мне дала матушка триста лет тому назад, сегодня не очень актуально, хотя насчет сегодня и не знаю, человеческих личинок сейчас, как только не называют. Короче, последние сто лет меня называют просто Рем.
– Рем?
– Ну, да. Сокращенно от революция моровая, а что?
– Не самое современное имя. – тактично заметила я.
– Так я человек старый, за всеми новшествами не успеваю. Что мне, после каждого переворота в России имя менять, что ли?
Рем поставил рядом вкусно пахнущий кофе и тарелку с горячим бутербродом:
– Подожди не ешь, сейчас одну штучку дам тебе, а потом запьешь. – Рем вытащил из кармана пробирку с темной жидкостью и дал мне. – Только залпом пей, а то на вкус жижа малоприятная.
– Что это? – спросила я.
– Да тут целый коктейль: ненависть, обида, злость, обреченность, безответная любовь – и это только основные ингредиенты.
– И зачем мне это пить?
– Можешь и не пить. Тогда, Серёнька зря записывал тебя в свою книженцию, потому что эту ночь ты не переживешь.
Я взяла пробирку в руки, подумала несколько секунд, и выпила залпом. Вкус был препротивный, словно всевозможные вкусы мира смешали в одном растворе. Я проглотила жижу, и тут, преследовавший меня холод исчез, а тело окутало приятное тепло.
– Ну, как, класс, правда? – искоркой в глазах спросил Рем. – и злость, и холод куда-то подевались, да? Хорошо стало?
– Хорошо. – согласилась я, не став уточнять по поводу злости, которой у меня и не было.
– Ну, теперь ты в наших рядах, поздравляю! Испив раз людское горе, уже невозможно никогда забыть это ощущение. Хотя, у тебя-то и выбора не было, верно? – подмигнул Рем. – Правда, часто от меня такой благотворительности не жди, дальше сама себе будешь жижу добывать, а половиной со мной делиться.
– Хорошо. – согласилась я.
– Хорошо, – передразнил меня Рем, – и ты даже не спросишь меня, как и что?
– А зачем? – удивилась я. –Если ты будешь забирать у меня половину, значит, тебе эта жижа нужна не меньше моего. Поэтому, ты и сам все мне расскажешь.
Рем откинул голову и расхохотался, на этот раз искренне и задорно. Я же, пила вкуснейший кофе и рассматривала обстановку, ощущение, что я каким-то образов попала в сон одного из персонажей Палаты №6 не пропало, но я пыталась вникнуть в происходящее. Значит, я умерла, кем я была, и чем жила не помню, а единственное, что мне сейчас более-менее понятно это то, что я должна выпивать некую неизвестную и мерзкую жижу чтобы поддерживать жизнь.
Супер.
Я доела, допила эспрессо и Рем встал:
– Пойдем, покажу тебе самое интересное.
Из вполне себе уютной кухни мы вышли холл, и он больше не казался мне таким уже мрачным и холодным, скорее, готически-притягательным. Мы поднялись по лестнице на третий этаж, прошли вглубь коридора и Рем достал из кармана ключ. Дверь комнаты словно переделали из двери банковского сейфа, Рем сказал:
