– Не все так просто. Это одна из причин, почему вас так мало осталось. Мертворождённая может родиться только у такой-же матери, а женщина становится мертворожденной только после того, как она умрет. Например, живет себе девушка, не тужит и не знает, что ее мать была мертворожденной. Выходит замуж, рожает детей. Так вот, дети у нее будут самые обычные, примитивные человеки. А вот если она умрет, и забеременеет после этого, только тогда появиться новая мертворожденная.
– А почему тогда мертворожденных мало? Почему бы просто не взять и не нарожать еще?
– Было бы так просто, тут же не только биология замешана, но и что-то необъяснимое. С того момента, как мертворожденная беременеет, на нее престает действовать жижа. Она может получить силы только напрямую от людей, причем, с каждым месяцем ей нужно все больше и больше силы. И сила больше не насыщает ее, она постоянно чувствует холод, сильнее и сильнее, злость и ненависть начинают разрывать ее и нет никакого спасения о этого. Это как постоянная чесотка, раздирающая изнутри, от которой нет спасения. Путь у всех разный, кто-то в первый год не выдерживает и находит способ закончить мучения, кто-то пытается держаться, но больше четырех лет еще никто не выдерживал.
– А как они находят способ, если они бессмертные?
– Способ только один – огонь, другого выхода нет. Мне даже страшно представить, какая боль их мучает, я видел девчонок, которые неделю были без жижи, и видел, как их ломает. А тут годы без шанса на облегчение. Причем, это мука может длится вечно, потому что их бессмертие никуда не испаряется, просто это бессмертие становится вечным адом.
– Получается, моя мать нашла способ умереть?
– Если можно, так сказать. Она напоролась на инквизитора.
– Это еще что? Инквизиция же давно закончилась?
– Это да, но остались психи, вроде того летописца, которого в итоге Лихо одноглазое сожрало. Им плевать на Закон, и они считают, что всю нежить нужно уничтожать. Официально Церковь их конечно не поддерживает, иначе это было бы прямым нарушением Закона. А по факту, как-то же они нас находят?
– А ты вообще кто? Если ты сказал, что мертворожденными могут быть только женщины, то либо плоховато выглядишь, либо ты что-то другое.
– Какая ты неприятная женщина, говорить такие вещи в наше толерантное время! Как хочу, так и выгляжу. Может я в душе чувствую себя женщиной?
– В душе чувствуй себя хоть мочалкой. Но ты же что-то иное?
– Я черт обыкновенный. Выглядеть я, между прочим, могу как захочу. Это для тебя я выгляжу как твой бывший, но, если мне понадобится, могу предстать и юной нимфой. Только мне это не очень нужно, во-первых, козлы всякие приставать начинают, а во-вторых девчонок на такой образ сложно цеплять.
– Но ты мужчина?
– Когда был человеком, то был мужчиной. Я сейчас стараюсь нести этот же крест, ясно тебе? Бестактная ты дама.
– По-моему, ты слишком чувствителен для черта. – улыбнулась я.
– Черт, водяной, русалка – да какая тебе разница, кто я? Может для меня это вообще слишком интимная тема.
– Ну, не знаю, ты так ворчишь, что больше похож на вредную бабайку, чем на приличного черта.
– Я б на твоем месте и бабайку боялся.
– Получается, мне нужно опасаться этого Лиха, бабайку, бояться напороться на инквизитора и что еще?
– О, да там огромный список! Ты со временем освоишься. И еще, не забывай, что надо платить налог, процент на профсоюз и в резерв, и отдавать мне половину высосанной жижи. Добро пожаловать в нашу компанию!
Узнав у Рема название моего родного города, я поднялась к себе в комнату. Порывшись в шкафу, я нашла безразмерный свитер и джинсы, севшие на меня вполне удачно благодаря ремню. Еще я выпросила у Рема из его вещей ветровку и пару кроссовок, которые, к моему удивлению и его огромному смущению были, как и у меня, 39 размера. Я взяла спортивную сумку и сложила туда куртку моего приятеля с кладбища и его телефон, предварительно удалив оттуда свое фото. Рем, порывшись в комоде холла, вытащил оттуда новенький мобильный и документы.
– На, принесли пока ты одевалась.
– Ничего себе, вот это оперативность! – удивилась я.
– Да я еще и крестиком вышивать умею. – засмущался Рем.
Я открыла паспорт и прочитала имя:
– Тургенева Эльвира Герасимовна. Что?! Ты издеваешься? – возмутилась я.
– А что тебе не нравиться, нормальное имя. И вообще, у меня не так много времени было фантазию проявить.
– И поэтому ты решил меня назвать в честь Муму?
– Причем тут… – Рем вчитался в имя, а потом захихикал. – Честное слово не специально! Хотя Иван Сергеевич классный мужик был, помню как-то…
– Ты не увиливай, как мне с таким именем жить?
– Как-как, а как ты с прошлым жила? Если хочешь знать, к имени Эльвира вообще сложно что-то подобрать. Что не придумай, все звучит как псевдоним девки с вокзала!
– Эльвира Ивановна нормально звучит. Но не Герасимовна же!
– Какая ты неблагодарная, ты знаешь, как сложно все эти бумажки делать? А я уже полный комплект тебе заказал! Если надо, сама все переделывай!
