– Этого я не могу знать, – отрезал вмиг ставший серьезным бармен. – Здесь не принято обращать внимание на других. Тебе бы тоже не следовало.
– Конечно, – вежливо сказала я, понимая, что нарушила правило. Опасно было спрашивать, кто и с кем покидал этот бар. – Спасибо, что уделили мне время.
Бармен задумчиво посмотрел на меня.
– Эта… – сказал он, указывая на фотографию Дон. – Она хотела умереть.
– Откуда вы знаете?
– Все, кто сюда приходит, в той или иной степени хотят умереть, – ответил бармен, словно это было чем-то само собой разумеющимся, и я могла лишь поверить ему на слово. – Вот кто мы такие. Смерть.
Я вздрогнула. Билл взял меня под руку и отвел в сторону к только что освободившейся кабинке. Словно подтверждая слова бармена-индейца, на стенах с регулярными интервалами располагались плакаты: «Укусы в помещении запрещены», «Не задерживайтесь на парковке», «Занимайтесь личными делами в других местах», «Мы ценим наших клиентов. Продолжайте на свой страх и риск».
Билл одним пальцем сбил крышку с бутылки и сделал глоток. Я пыталась не смотреть – безуспешно. Разумеется, он увидел выражение моего лица и покачал головой.
– Я делаю это, чтобы выжить, Сьюки, – напомнил он. – Иначе я умру.
Между его зубами виднелось что-то красное.
– Понимаю, – сказала я, пытаясь скопировать равнодушный тон бармена. Я сделала глубокий вдох. – Как ты думаешь, я хочу умереть, если пришла сюда с тобой?
– Я думаю, ты хочешь выяснить, почему умирают другие люди, – проговорил Билл. Но я сомневалась, что он действительно так думает.
Кажется, Билл пока не понял, что попал в переплет. Я сделала глоток из своего бокала и почувствовала, как внутри растекается тепло от хорошего джина.
К нашему столику подошла клыколюбка. Билл наполовину закрывал меня, но тем не менее все видели, что он пришел не один. Клыколюбка была костлявой, с мелко вьющимися волосами и очками, которые она спрятала в сумочку, приближаясь к нам. Она перегнулась через стол, чтобы оказаться как можно ближе к Биллу.
– Привет, опасный, – сказала клыколюбка, наверняка считая свой тон соблазнительным, и постучала красным ногтем по бутылке с кровью. – Могу предложить кое-что получше.
Она погладила себя по шее, убеждаясь, что Билл понял ее правильно. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Это я пригласила Билла сюда, а не он меня. Я не могла указывать ему, что делать и чего не делать, хотя с небывалой ясностью представляла, как оставлю на бледной веснушчатой щеке этой сучки отпечаток пощечины. Я совершенно не шевелилась, стараясь ничем не показать Биллу, чего хочу.
– Я здесь не один, – мягко сказал Билл.
– У нее на шее нет следов от зубов, – отметила девица, презрительно взглянув на меня. С тем же успехом она могла крикнуть: «Курица!» и замахать руками словно крыльями. Интересно, скоро ли у меня от ярости повалит пар из ушей?
– Я здесь не один, – повторил Билл уже не таким ласковым тоном.
– Ты не представляешь, от чего отказываешься, – прошипела клыколюбка. Ее большие бесцветные глаза искрились от гнева.
– Вполне представляю, – ответил Билл.
Клыколюбка отшатнулась, как будто я действительно отвесила ей пощечину, и убежала к своему столу. Отвратительно, но она была всего лишь первой из четырех. Эти люди, мужчины и женщины, хотели секса с вампирами и не стеснялись этого.
Билл отсылал их холодно и уверенно.
– Ты молчишь, – сказал он после того, как мужчина лет сорока отошел, едва не плача из-за прозвучавшего отказа.
– Мне нечего сказать, – ответила я, демонстрируя удивительный самоконтроль.
– Ты могла бы послать их к черту. Хочешь, чтобы я ушел? Может, кто-то из присутствующих привлек твое внимание? Длинная Тень, бармен, был бы рад провести с тобой время.
– Ради всего святого, нет! – Я не смогла бы почувствовать себя в безопасности рядом с другими вампирами. Вдруг они окажутся похожими на Лиама или Диану? Билл перевел на меня взгляд темных глаз и, похоже, чего-то ждал. – Но мне нужно спросить, не замечали ли они здесь Модетт и Дон.
– Хочешь, чтобы я пошел с тобой?
– Да, пожалуйста, – сказала я.
Мой голос звучал испуганно – гораздо более испуганно, чем мне хотелось бы. Я надеялась, что это будет небрежной просьбой о компании, а не о защите.
– Вон тот симпатичный вампир смотрел на тебя уже дважды, – сказал Билл. Интересно, как он не прикусил себе язык, произнося эти слова.
– Ты меня дразнишь, – пробормотала я секунду спустя.
Вампир, которого он назвал симпатичным, на самом деле был ослепительно красив; блондин с голубыми глазами, высокий и широкоплечий. На нем были ботинки, джинсы и жилет – и больше ничего; и он выглядел как персонаж с обложки любовного романа. Он до смерти напугал меня.
– Его зовут Эрик, – сказал Билл.
– Сколько ему лет?
– Много. Он старше всех в этом баре.
– Он злой?
– Мы все злые, Сьюки. Мы невероятно сильны и так же невероятно жестоки.
– Но не ты, – сказала я. Его лицо застыло. – Ты хочешь слиться с толпой. Ты не собираешься нарушать законы.
