Все прекрасно знают, телефонные столбцы каких именно услуг публикуются на рекламных страницах газет под рубриками «досуг», «эскорт» и т. п. Тех, кто спешит на телефонный вызов не называют «досужницами» или «эскортницами», их называют умилительно — девочки… А где «девочки», там денежки, а где денежки, там рождаются самые невероятные фантазии, как ими завладеть… Обмануть, отобрать, убить…Все это происходит в уютной неофициальной конторе «Услада».
— Здесь налево.
Водитель послушно повернул руль, и "праворукая" "Тойота-Карина", миновав железнодорожный переезд, въехала на территорию Черницкого кладбища.
— Давай, проедем дальше.
— Смотри, какая грязища. Запросто можем застрять.
— Сворачивай вон туда, — указала направление девушка. — Там посуше.
— Посуше, посуше… — проворчал ее спутник. — Не могли дорожки заасфальтировать! Буксуй здесь теперь…
— Х-ха, дорожки ему заасфальтировать! Здесь тебе не Запад!
— Ну и что хорошего-то. Все, дальше не проедем, — заявил молодой человек и заглушил двигатель. — Конечная остановка.
— В полном смысле слова, — улыбнулась девушка, застегивая пальто.
— Что? — не понял ее спутник.
— Кладбище — конечная остановка на жизненном пути любого человека.
— А-а…
Они вышли из машины, и девушка с наслаждением потянулась, вдыхая полной грудью чистейший и уже чуть морозный осенний воздух.
— Красотища-то какая! — раскинув руки, пропела она и повернулась на одной ноге вокруг своей оси. — Красотища!..
— Чего здесь красивого… — буркнул парень, окинув взглядом панораму.
— Да-а, нет в тебе чувства прекрасного! Ты только приглядись!
— К чему тут приглядываться-то, — скривился он. — Погост и погост.
— Погост!.. — передразнила девушка. — Это в твоей деревне "погост"…
— А в твоей?..
— И в моей, — не стала спорить она. — А здесь — кладбище. Чувствуешь магию слова — кладбищ-щ-ще… Красотищ-щ-ща…
— Опять ты со своими… — молодой человек запнулся, подыскивая нужный эпитет. — Ерунда все это. На постном масле.
— Сколько раз тебе говорила, чтобы ты не употреблял этих идиотских выражений.
— Каких?
— "На постном масле" и тому подобных. Это по меньшей мере…
— Помню, помню. "Трюизм", "моветон"… Какие там у тебя еще припасены словечки для меня?
— А, вспомнил: "Не комильфо".
— Ты обижаешься?
Подойдя к своему спутнику, девушка сняла перчатку и нежно провела кончиками пальцев по его лицу. Тот не ответил на ласку, дернул щекой.
— Не в этом дело.
— Я же любя. Мне хочется иметь культурного во всех отношениях…
— А мне на это плевать. Я перестраиваться не собираюсь. Какой есть, такой есть. Меня, по крайней мере, устраивает.
— И меня, — улыбнулась девушка.
— И вообще, какого черта мы сюда приперлись? Можешь объяснить?
— Конечно, объясню. Чуть позже. А теперь давай немного пройдемся.
— У тебя здесь что, кто-то похоронен?
— Нет, никого.
Девушка медленно направилась между могилок вглубь кладбища, с интересом рассматривая памятники и читая надгробные надписи. Молодой человек последовал за ней. Багряно-желто-коричнево-зеленый ковер из опавших листьев тихо шуршал у них под ногами. Кладбище в это время было пустынно, вдалеке виднелась лишь пара машин.
— Нашла место для экскурсии!
— А чем оно хуже любого другого? Тихо, красиво и… интересно.
— Что здесь интересного? Могилы и могилы.
— Не скажи, могила могиле рознь. Вот эта, смотри, завалена, памятник и оградка проржавели. Зато рядом, смотри, черный гранит, в ограде чугуна тонны на две, внутри все плиткой выложено, цветник какой оригинальный. А ведь парни почти ровесники: этому двадцать шесть лет, а этому двадцать четыре. И умерли в один месяц. А похоронены по-разному.
— Слушай, да ты просто извращенка какая-то. Я и не думал…
— Нет, это не я извращенка. Как раз не я. Ты говоришь — Запад. На Западе тоже разные кладбища. Где-то — фамильные склепы, участки на всю семью. А где-то — ровные ряды одинаковых надгробных плит, где только имя и даты рождения и смерти. Все унифицировано, никаких различий. Неважно, какой ты пост занимал и насколько был состоятелен при жизни, смерть всех уравняла. В таком подходе есть своя прелесть.
— Дорожки там асфальтируют на любых кладбищах. А у нас…
— Если бы только дорожки. Россия, специфика… Здесь есть более любопытные отличия, куда более любопытные.
— Какие же?
— Ну, об одном я уже сказала. Заброшенные, нищие могилки соседствуют со скульптурным великолепием. Вряд ли это еще где есть в мире. Везде, как правило, свои лежат со своими. И на Руси испокон веков так было. У Владимира Бенедиктова, поэта прошлого века, есть такие стихи:
