Паника продолжалась не более двух недель. Затем Максима Галкина застукали с молодой топ-моделью, и они расстались с Пугачевой. Состояние полного шока на восставших мёртвецов сменилась будничными заботами и проблемами. Вопросы надо решать.
Были созданы военизированные отряды, патрулирующие территории кладбищ и уничтожающих поднявшихся мертвяков. В народе их прозвали «ночной дозор». В противовес организованным «дневные дозорам» – добровольные отряды, занимающиеся поиском и уничтожением мёртвой плоти в, так сказать, неожиданных местах: парки, скверы, заброшенные здания и прочие.
Лично я не пошёл ни в «ночной», ни в «дневной» дозоры. Просто потому, что цепную бензопилу не смогу не то что в руках держать, а я за метр отхожу от человека с данным предметом. Пугает она меня. А у них это основное орудие борьбы. Я бы рассмотрел вариант с остро заточенной лопатой, но, говорят, мертвяки сопротивляются и могут вырвать её из рук. Вообще, поговаривают, что вновь ожившие покойники проявляют большее сопротивление. В сравнении с восставшими ранее. Эволюция?
Я отмазался, чтобы не участвовать в этих общественных «добровольных» бригадах. Кто же знал, что эта беда постучится ко мне в дом.
Мы все были уже готовы к этому. Поэтому отлично знаем как себя вести.
Сука грёбаная!!!
Её повисшая безмозглая башка с короткой стрижкой тянется к моей упёртой в неё руке. Не раздумывая, бью в морду, куда-то в скулу. Размах небольшой, удар вышел несильный. Её голова заболтался на палке позвоночника. Мертвяк пошатнулся, удерживая равновесие.
Сделал шаг назад.
Восставшая мертвечина валится всем корпусом в мою сторону. Я распахиваю дверь в туалет (однокомнатная квартира – всё под боком) и бью ею как щитом. Алешкина мама валится на спину. Замерла.
Бег моих мыслей обставит любой пентиум.
Надо чем-то отсечь голову. Взгляд пробежался по прихожей: куча обуви, из которой самыми грозными являются каблуки туфель жены, но и ими получится лишь глаза выколоть; зонт, щётка для обуви, лопаточка для обуви. Время летит и сколько минут подарит эта тварь, лежа без движения? Жесть.
Схватил металлический язычок и подскочил к трупу. Нанёс несколько ударов по шее. Трахею раскрошил точно. Но тупым концом лопатки перебить тугие шейные мышцы не представляется возможным. После безуспешных попыток ловлю себя на том, что пялюсь в бездонно тупые глаза этой мёртвой женщины. При жизни у неё был такой же взгляд.
Мертвяк зашевелился.
Млядь, откуда-то потекла бурая кровь. Гадство! В спешке откидываю свои кроссы и сандалики дочки с пути следования мерзкой жижи.
Сучка! Бью ногами ей по черепушке.
Ноги в тапочках и я ступнёй чувствую, как ломаются нос, челюстные кости. От удара по лбу больно отдаёт в ногу.
Крепкая, сука, кость.
В шифоньере же ящик с инструментами!
Откидываю мёртвые ноги с прохода, мешающие открыть дверцу. Хватаю металлический ящик и прикладываю его к ещё мычащей голове соседки. Максимально использую весь вес инструментов и прочих необходимых мелочей. Ещё удар!
Кости черепа сдались и захрустели. На обои шматком прыснула какая-то хрень. Наверное, мозги.
Тварь сраная. При жизни ни чего от неё хорошего не видел и после смерти от неё только неприятности.
Сто рублей этой гадине дали, чтобы она налопалась, сдохла и, в итоге, припёрлась к нам же. Теперь же, за уборку заразной органики служба зачистки сдерёт не меньше трёх тысяч. На фуй такие расходы! Мы никогда не сношались с миллионерами и у меня каждая десятка на счету.
Тело я отволок обратно в её квартиру. А сам вооружился всеми доместосами и кометами и принялся зачищать прихожую. А то вечером жена с ребёнком придут домой, и нам ни какая зараза не нужна. Нам надо жить!
Мама лежала и хрипела.
Такой громкий внутриутробный звук. Воздух, гоняемый ритмично работающими мышцами груди, выходя из легких, где-то в горловине играл с безвольно болтающимся языком. Мама дышала через рот, и я постоянно смачивала влажным марлевым тампоном её сухие губы, по несколько капелек отпускала на пересушенные зубы, стараясь так же смочить и полость рта.
Муж принёс бокал свежей воды и кусок марли. Тревожно осмотрел мою маму.
– Лариса, быть может не надо? Возможно, эта вода уже затекла в лёгкие и от этого этот храп?
Я думала, что уже выплакала все свои слёзы. Но после слов Гриши, спазм снова схватил моё горло и затряс так, что я свернулась в комочек на полу у кровати умирающей мамы и тихо заплакала.
Григорий обнял меня, захотел поднять и взять на руки, словно брошенного котёнка. Я привстала, обхватила его руками и закусила в рыдании плечо мужа. Он крепко прижал меня к себе.
– Лариса, быть может уже пора. Врач сказал, что всё случится в ближайшие часы.
Я сделала попытку оттолкнуть, вырваться из объятий. Плач мигом прошел, я в сотый раз проглотила обиду на жизнь.
– Нет. Ещё не всё. Мне надо переодеть её.
