Логично предположить, что в свете последних событий идеология больше не занимала ни миллиметра в его мироощущении, вся его деятельность подразумевала только материальный подтекст. Безусловно, перемену в Михаиле Андреевиче заметили все – от студентов до преподавателей. Первые прощались с уважением к нему и наличностью, вторые же, не зная причин, с определенной мерой довольства и злости одновременно, подметили, что система взяла свое. Но Миша не обращал ни на один из лагерей внимания, одержимый мыслями о скорейшем возвращении любимого человека, порождая коррупцию и уничтожая человека в себе, он открыл перед собой новый мир, в котором взятка способна творить удивительные вещи – не только помогать тебе обогатиться, но и открывать ранее недоступные двери.
– Алло, Миша?! Привет! Как ты? Как Анечка?
– Здравствуй, мама! Спасибо, Аня уже лучше, готовимся к реабилитации. Врачи, по предварительным прогнозам, обещают возобновить деятельность в течение полугода.
– Она дома?
– Нет, в клинике.
– В клинике?…Но это же такие деньги… Может, заберешь ее домой, я буду сидеть с ней?…
– Мама, в клинике это обещают сделать быстрее, там она под наблюдением двадцать четыре часа в сутки. Не думай, что я не доверяю тебе, просто хочу вернуть ее, жизнерадостную, счастливую, как можно быстрее. Это не эгоизм, просто мне тяжело без нее, я устал ждать возвращения к жизни. И тут уже вопрос не денег, а времени, деньги на этом фоне обесценились, ровно как и отношение к ним.
– Миша, все будет хорошо! Ты не одинок! Ты знаешь, мы всегда готовы помочь тебе, если не материально, то морально и физически…
– Мама, ты понимаешь, что моральная и физическая стороны здесь не играют никакой роли! Они давно не играют роли, с той самой субботы они совершенно ничего не значат.
Обессиленный, убитый, он жил мыслями об ее скорейшем возвращении. Засыпал и просыпался с думами только о ней, лелея их в течение дня, боясь показать их хоть кому-то из окружающих. Он чувствовал абсолютно одиноким в своей беде. Понимая, что никто, как он, не сможет понять, почувствовать, ощутить. Миша предпочитал оставаться наедине со своими всепоглощающими мыслями. Друзья, семья – только посредством телефонных разговоров, не ближе. Засыпая, он видел ее – добрую, веселую, полную жизни, занимающуюся с их тремя детьми. Она все также прекрасна, все также наполнена внутренним светом, который отражается в похожих на нее дочках. Дочери – полное отражение мамы: такие же лучезарные, открытые, умные. И все они, четверо, с нетерпением ждут его в новой, просторной квартире. На подоконнике лениво, безразлично, самодовольно спит кот. Квартира наполнена необыкновенными запахами – ужина, жизни, ее присутствия. Будильник. Утро. Он вновь парализован предательским, опустошающим одиночеством.
– Михаил Андреевич, доброе утро!
– Доброе утро, Сергей Петрович!
Сергей Петрович – ректор университета, в котором Михаил трудился в режиме пять/два. В узких кругах известный беспринципностью взглядов.
– Как ваши студенты? Стараются?
– Из кожи вон, буквально, лезут.
– Прекрасно! Ученье – свет!
– Спасибо.
– Михаил Андреевич, Вы знаете, что сейчас свободно место заведующего кафедрой?
– Да, я обратил внимание.
– Так вот, учитывая Ваш опыт и тягу к преподавательской деятельности, хотел бы предложить Вам столь скромное место. Но, сами понимаете, просто так у нас ничего не делается, я не себя имею в виду – министерство, комиссии. В случае согласия, придется немного вложиться.
– Я согласен, – оценив перспективу вложений, рассчитав, как скоро затраты компенсируются, ответил Михаил.
– Замечательно. Детали обсудим позже. Далеко пойдете, Михаил Андреевич.
Прошло пять месяцев. Его жизнь стала на свое место: мысли, действия больше не охватывал ужас, вечера не проходили хаотично, по утрам он не воскрешал, а просыпался. Солнце, в лице Ани, наконец-то выглянуло из-за тяжелых нескончаемых туч, безжалостно, громоздко нависших над его душой. Она вернулась. Она – смысл его жизни и причина нравственной смерти. Аня сразу заметила перемену во взгляде, фразах до этого беспристрастных. Он старался избегать возможных разговоров на тему изменений, грозящих разоблачением. Как вор, боясь попасться, но не имея возможности изменить принципам, он в лихорадке продолжал вести тайную, ранее ей неизвестную жизнь. Несмотря на то, что его главное желание «вернуть ее» было исполнено, он уже не мог вести деятельность так, как это было до той субботы – идейно, легко, свободно. Она же, по своему обыкновению, старалась не задавать лишних вопросов.
– Я хотел тебе сказать… Ты очень много значишь для меня, ты не наполняешь меня жизнью, ты и есть она…
– Я знаю! Я люблю тебя! Что-то случилось?
– Аня, ты знаешь, что я хочу, чтобы у тебя были комфортные условия проживания.
– Меня все устраивает, главное – чтобы мы были вместе.
– Мы переезжаем.
– Куда?! – с тревогой спросила она.
– В нашу квартиру. Она тебе понравится. Она большая, светлая, недалеко от центра. Там, правда, нет еще мебели, но с этим мы постепенно вопрос решим.
