Он говорил тихо, приглушенно, словно был чем-то расстроен. Но, по крайней мере, ответил, что было больше того, чего я добился от него в прошлый раз. Я держался позади, чтобы не вывести его из себя, но заметил, что он прижимает к груди комок игл. Еж – неподвижный, неживой. В прошлый раз была чайка.
– Он умер, Эдгар, – осторожно проговорила Рэйчел. – Ты ему ничем не поможешь.
– Больно, – повторил он.
Рэйчел покосилась на меня с видом: «Ну, что тут поделаешь?»
– Ладно, Эдгар. Но ты должен идти по обочине. По обочине – понял? А не посередине дороги. Тебя могут сбить, как чуть не сбили два дня назад. Помнишь доктора Хантера?
Выпученные глаза мужчины скользнули по мне.
– Привет, Эдгар, – поздоровался я.
На его шее зашевелился кадык, но это было только знаком, что он заметил меня. Рэйчел потянула меня назад.
– Вам лучше не приближаться. Он не любит ничего нового.
Я неуверенно посмотрел на похожую на пугало фигуру.
– Вы уверены, что вам ничего не грозит?
– Не беспокойтесь, он безвредный.
Я отстал, но держался достаточно близко на случай, если потребуется мое вмешательство. В Эдгаре не чувствовалось агрессии, но страх заставляет человека совершать непредсказуемые поступки. Каким бы он ни был тощим, придя в волнение, способен бессознательно нанести другому травму.
Но Рэйчел уже потянула его за грязную руку к краю дороги. Уговаривала, но так тихо, что я не слышал слов. Номер удался. Убедившись, что Эдгар сошел на обочину, Рэйчел вернулась.
– Поехали, пока он не передумал.
Мы сели в машину, и она осторожно двинулась вперед. Обгоняя, держалась как можно дальше, пока мы не оставили его позади.
– Его не задавят? – спросил я.
– Машин здесь немного. Если даже мы отведем его домой, он немедленно снова тронется в путь.
– Вы представляете, что с ним такое?
– С медицинской точки зрения, нет. Он не ориентируется в том, что происходит вокруг. Может – аутист, но этого никто не знает. У него пунктик по поводу раненых животных, вечно кого-нибудь спасает. Понятия не имею, что он с ними делает.
Я не психиатр. Но если предположить, что он страдает аутизмом, нужно признать, что у него имеются и другие психические нарушения.
– Где он живет?
– В разваливающемся домике в Бэкуотерсе. Я несколько раз проезжала мимо. Мрачное зрелище. Вам надо взглянуть на то место, если вы решили, что мы живем на отшибе.
– Один? – По поведению Эдгара я бы заключил, что он не способен поддерживать себя.
– Сейчас один. История такова: он то ли ученый, то ли натуралист. Был женат, имел дочь, но девочка однажды исчезла. Пошла поиграть к подруге и не вернулась. Считается, что она утонула, а Эдгар после такого удара так и не пришел в себя. Жена от него ушла, и он проводит все свое время, обходя Бэкуотерс в поисках дочери. Если, конечно, верить рассказам здешних жителей, – добавила она.
– Полиции так и не удалось обнаружить ребенка? – спросил я, пораженный отголоском истории Эммы Дерби. Если все это правда, сестра Рэйчел была не первой жертвой в здешних местах.
– Не удалось. Но это не имеет отношения к Эмме, если вы это имели в виду. То, о чем я рассказала, произошло двадцать с чем-то лет назад и обросло всяческими слухами. Есть такие, кто утверждает, что Эдгар убил собственную дочь или что он спасает птиц и зверушек, потому что не сумел спасти ее. Все стоит принимать со здоровой долей скепсиса.
Мы оказались на окраине города, и Рэйчел замолчала, когда перед нами появилась табличка: «Добро пожаловать в Кракхейвен». Ниже кто-то распылил из баллончика слова: «И сразу вали назад!»
– Броско! – сказал я, чтобы переменить тему разговора.
– Еще не то скажете, когда въедем в город.
Мы миновали группу бунгало и попали на главную улицу, где стояли кирпичные и облицованные галечником магазинчики. Рэйчел остановилась у цементной пристани, где на краю, напоминая окаменевшие стволы деревьев, торчали причальные надолбы.
– Джемми написал, какого типа нужны свечи. – Она протянула кусочек бумаги с написанными от руки закорючками. – Заправка дальше по дороге, не промахнетесь. Мне надо купить кое-что из продуктов. Давайте встретимся на этом месте, скажем, через полчаса.
Я согласился, стараясь скрыть неожиданное разочарование. Чего я ожидал? Что Рэйчел будет водить меня за руку?
– Раз уж я здесь, подскажите, что мне стоит посмотреть?
– Это зависит от того, насколько вам нравятся закрытые магазины и грязь.
– Надо понимать так, что смотреть здесь нечего. – Я покосился из окна на усталый прибрежный город.
– Боюсь, что так. Кракхейвен перевернулся «брюхом кверху» задолго до того, как я здесь очутилась. Все обанкротились, открыты разве что фургон, где продают рыбу с картофелем, да бьющаяся из последних сил кофейня на набережной. Если надоест осматривать достопримечательности, можете там выпить приличный кофе латте.
– Почему бы нам там и не встретиться? – предложил я, прежде чем успел подумать. Рэйчел удивленно подняла на меня глаза, и я выругал себя за то, что поставил ее в неловкое положение. Стал прикидывать, как лучше выпутаться, но она в свою очередь удивила меня:
– Угостите меня пирожным?
Я притворился, что размышляю.
