– Кэсси? Оправится. Ветеринару пришлось ее вырубить, чтобы зашить порезы, и ее тоже оставили на ночь. – Рэйчел вышла на большую площадку посреди кухни. – Да, пока не забыла: ваша машина готова. Джемми поменял свечи.
– Когда? – При том, что случилось, я удивился, что у него нашлось на это время.
– Сегодня после того, как вернулся из больницы. Честно говоря, я думаю, он обрадовался, что нашлось занятие.
Казалось бы, добрая новость, но я не ощутил должной радости. Моя поездка затянулась, но больше не было причин оставаться в Бэкуотерсе.
– Что будете пить? Чай, кофе или что-нибудь покрепче?
– М-м-м? Кофе будет в самый раз.
– Вы ели? Могу сделать вам сэндвич, – предложила Рэйчел. У меня с утра не было маковой росинки во рту, и напоминание заставило вспомнить о пустом желудке. Рэйчел улыбнулась в ответ на мои колебания. – Принимаю вашу неуверенность за согласие.
Я сел на стул на площадке. На противоположной стене висела фотография Эммы Траск с Фэй и Джемми на фоне «Лондонского глаза». Фэй и Джемми выглядели намного младше, чем теперь. Дети смеялись. Джемми смотрел на мачеху, а та глядела в объектив. Обычный кадр, но улыбка Эммы казалась такой же неестественной, как на автопортрете в эллинге.
Рэйчел хлопотала, наполняя чайник и доставая из холодильника еду. Чувствовалось, что ей не по себе. Внезапно она прекратила нарезать хлеб и положила нож.
– Я хочу вас кое о чем спросить. Эндрю сказал, что тот, которого вы сегодня нашли, – мужчина. Это правда?
– Правда.
– Определенно не Эмма.
– Определенно не она.
Рэйчел облегченно вздохнула, и в ее плечах больше не чувствовалось прежней скованности.
– Простите, не хочу ставить вас в неприятное положение, но что, черт возьми, происходит? Обнаружен уже второй труп.
– Не знаю, – ответил я, и это было тоже правдой.
Рэйчел кивнула и грустно улыбнулась.
– К черту! Буду пить вино. Поддержите? Невежливо не составить мне компанию.
Я подумал об антибиотиках, но только на секунду.
– Терпеть не могу быть невежливым.
Она звонко рассмеялась, словно избавилась от давившего на нее гнета. Я разлил вино, а Рэйчел намазала масло на хлеб. Мы чокнулись.
– То, что надо, – она поставила стакан на гранитный пол и стала доделывать сэндвичи. – Так вы возвращаетесь в Лондон?
– Собираюсь.
– Но ведь вы еще не закончили работать с полицией. Я имею в виду здесь.
– Скорее в Челмсфорде. Не закончил.
– Если хотите, можете остаться в эллинге, – Рэйчел сделала вид, что все ее внимание поглощают сэндвичи.
Предложение было настолько неожиданным, что я не сообразил, что ответить.
– Право, не знаю…
– Естественно! – взорвалась она. – Не сомневаюсь, вы рветесь скорее попасть домой. – Я только подумала, что это сэкономит вам время. Какой смысл тратить его, чтобы проделать весь этот путь?
Никакого. Я прикинул, почему мне не стоит принимать ее предложение, и не самым малым аргументом было то, что скажут на это Ланди и Кларк. Но мы прошли ту стадию, когда это что-либо значило. А здравый смысл подсказывал, что мне логичнее находиться рядом с местом преступления. Я понимал, что подвожу базу под решение, которое уже принял. Но все доводы померкли, когда я увидел, как у Рэйчел дернулся в горле ком.
– Считаете, что это будет правильно?
– Конечно. Почему бы нет? – Ее лицо озарила мимолетная улыбка, и у меня сдавило в груди. Она тем временем занялась раскладыванием сэндвичей на тарелках. – Расскажите мне о себе. По тому, что во время болезни вы не просили меня никому позвонить, я сделала вывод, что вы не женаты. Расстались? Развелись?
Я почувствовал, что разговор заведет нас слишком далеко.
– Вдовец. Несколько лет назад жена и дочь погибли в автомобильной катастрофе.
Мой голос был лишен эмоций. Время лечит старые раны, и слова потеряли свою остроту. У Рэйчел от удивления округлились глаза, и она накрыла мою руку ладонью.
– Простите. – В ее тоне было сочувствие, но ни капли замешательства или смущения, как можно было ожидать. Через мгновение она убрала и безвольно уронила руку. – Сколько лет было вашей дочери?
– Шесть. Ее звали Алисой, – я улыбнулся.
– Милое имя.
Мы тоже так считали. Я кивнул, внезапно не доверяя голосу. Лицо Рэйчел смягчилось.
– Поэтому вы так упорствуете?
– С вами нет.
– Я имею в виду работу. Она для вас не просто дело?
– Не просто дело, – признался я.
Повисло молчание, но не такое, от которого становится неловко. Рэйчел подвинула мне тарелку с сэндвичами и улыбнулась.
– Вы должны поесть.
Небо за окнами продолжало темнеть, от чего в помещении сгущался уютный полумрак. Рэйчел выглядела моложе, раскрепощеннее, и я подумал, что дело не только в освещении.
Она подняла глаза и перехватила мой взгдяд.
– Что?
– Ничего. Просто думаю о вас. Вы планируете остаться здесь или вернуться в Австралию?
Я совершил промах, задав этот вопрос. Рэйчел положила сэндвич.
– Не знаю. Даже до исчезновения Эммы я стояла на распутье. Только что порвала длившуюся семь лет связь. Он биолог-маринист и мой шеф, что осложняло отношения.
– Что случилось?
– Обычная история. Двадцатидвухлетняя выпускница института, которая лучше смотрелась в бикини.
