Пастух достал из бардачка еще и резиновые перчатки, хранящиеся на всякий случай, натянул их на руки, откупорил коньяк, налил в стаканчик – на три четверти и аккуратненько плеснул туда же светло-желтую жидкость – до верху. Она растворилась в коньяке не мигом, но скоро, струйкой просочилась до дна и стала исчезать, как бы таять – сверху, от края таять, а через несколько секунд исчезла бесследно. И цвет коньяка не изменился вовсе.
– Что и следовало доказать, – довольно сказал Пастух.
Жидкость в четвертинке оказалась правильной жидкостью. Можно было б, конечно, попробовать на вкус, Пастух теоретически представлял – каков он, но практических экспериментов не хотел. Жить очень нравилось.
Закупорил бутылочку крепко, спрятал в бардачок, складной стакан отнес в недалекий мусорный контейнер. Прежде чем выкинуть, уложил его на газетку, из машины прихваченную, завернул плотно. Снял перчатки и туда же отправил. Вернулся, откупорил водочную бутылку, по очереди поливал на руки, тщательно тер ладони. Остатки водки вылил на газон. Лучше перебдеть, чем недобдеть, верно сказано.
И порулил в поселок. Глянуть: как там Мальчику на фанерке?
Собственно, дел у него особых уже не было. Дальнейшие планы полностью зависели от возвращения Королевы и ее близких и дальних. Сколько их будет – этих близких-дальних, Пастуха не волновало. Ну, кто-то четвертый добавится, кого они в Столице дожидаются. Ну, может Королева еще кого позовет на вечеринку – из коллег по Институту или «ООО». Гости – их количество и качество – Пастуха не колыхали. Но предстояло выбрать из двух вариантов.
Первый, простой: погибнут все.
Второй: погибнет Королева. Одна.
Первый вариант теоретически возможен, в исполнении прост, но практически активно нежелателен. Очень громкий вариант.
Пастуху это надо?..
Наставнику это надо?..
Препарат, налитый кем-то когда-то в четвертинку вообще-то подотчетен, до недавних пор использовался спецслужбами для своих секретных спецдел. Говорили, что некие политические и не совсем политические деятели отбыли на тот свет не без помощи этого препарата. Или похожего.
Может, и так, Пастух точно не знал, а слухам и газетам не верил.
А автомобильную краску он и впрямь снимает на раз и экономно. Такой бутылочки на много машин хватит. Другой вопрос: откуда его достают? По-любому, и нынче препарат этот в продаже не наличествует, на предприятиях, где он используется, его числят на спецхранении, но…
Союз «но» в вольной Стране существует не только в родной речи, но – всюду и всегда.
Второй вариант очевидно предпочтителен, но в имеющейся бытовой ситуации весьма сложен для исполнения. И дело не в количестве гостей Королевы…
Короче. Та жидкость в четвертинке, надыбанной Пастухом в авторемонтной шарашке, – это тот самый яд и есть. Чистая химия. Причем – неловленная. Смертельно опасен. Вызывает быстрый или, как говорят медики, молниеносный отек легких. Два грамма вещества, растворенные в спирте, вызывают этот самый отек стремительно, а следом за ним – смерть. Быстро…
Он, яд этот, вообще легко растворяется в любых спиртосодержащих жидкостях. Но чем жидкость крепче, тем лучше для дела и надежнее.
В коньяке, например. В водке.
Вино тоже подходит, хотя оно не очень желательно: процесс ухода из жизни развивается много медленнее. «Скорая» примчится, человека трудно, но возможно вытащить с того света. Успеют. Особенно в этом городе, где расстояния – игрушечны.
Однако есть нюанс. Никаких следов препарата в доме не должно остаться…
Печально сознавать, но в данном случае, понимал Пастух, нужен исполнитель-на-месте. То есть в доме Королевы. То есть среди гостей. Де-факто. Кто-то же должен ввести яд в бутылку коньяка или водки, так? И, разумеется, заранее. Если у Королевы есть в доме некий обязательный запас спиртных напитков. Скорее всего – есть. Значит, Пастух должен войти в дом – до прибытия хозяйки с гостями.
А если обязательного запаса нет?
Пастух знал ответ, но пока не хотел о нем даже задумываться.
Он, как и прежде, оставил машинку на стоянке среди ей подобных, привычно уже обошел здание поселковой администрации, свернул в улицу и дотопал до недостроенного коттеджа.
Мальчик был на месте. Он сидел на ящике из-под Чего-то там, смотрел в окно на все еще темный дом Королевы и пел новую песню. Новую для Пастуха. Кивнул Пастуху, но не прекратил петь. То ли для себя пел, то ли, увидев Пастуха, запел для невольного слушателя. Как в прошлый раз. Невольного в том смысле, что куда ж он с подводной лодки денется. В смысле – из пункта наблюдения.
У песни слова странными были.
– Мама мыла раму, – тоненько, но не противно пел Мальчик, – на исходе лета… Маша ела кашу посреди зимы… Оля любит Колю с кем-то как-то где-то… Все при деле, только не при деле мы…
