Солдаты срочной службы совершают тяжёлый марш-бросок. Не каждый смог добежать до конца.
Солнечное летнее утро особенно не радовало. Солдаты стояли напротив своей казармы и с недовольным выражением лица слушали речь командира полка.
– Сегодня мы должны сдать марш-бросок на расстоянии трёх километров,– докладывал командир части подполковник Бердников.
Он с гордой осанкой вышагивал вправо и влево, и с бодрым духом настроения всем своим видом показывал, что его полк превзойдёт во всём, в отличие от других частей.
– Если есть больные в строю, шаг вперёд!– скомандовал он.
Никто не вышел, даже, несмотря на какую-нибудь болячку. Каждый солдат опасался гнев сержантов за уклонение от бега. Получать наряд вне очереди было жутким делом. Залезешь и не вылезешь. А тут всё-таки бег под палящим солнцем, может ещё и переживётся. К тому же высшее командование должно вскоре приехать и устроить строевой осмотр дивизии.
– Попали мы!– сказал тихо рядовой Ременников.
– Вообще по-чёрному!– отозвался рядом стоящий солдат Шульц.
Руки в раз повисли словно плети, ноги сделались ватными, захотелось просто упасть в тень на травку и не вставать до самого обеда.
– Майор Тушкевич!? Вам…
– Форма одежды номер три,– влез майор.
Бердников рассердился.
– Подождите, майор Тушкевич! Я ещё не закончил.
– Извиняюсь,– ответил тот.
Командир части осмотрел строй.
– Я верю в вас, и надеюсь, мы уложимся в норматив времени. А теперь всё,– закончил толкать речь командир и ушёл в штаб дивизии.
– Форма одежды номер три, голый торс,– заорал Тушкевич.
Толстые красные щёки физорга сотрясались при хождении. Его пухлый живот, подпирала широкая портупея. Было весьма удивительно, что он занимался спортивной подготовкой солдат.
– Я вам даю пятнадцать минут, чтобы справить все нужды и заново построиться.
Строй ринулся в казарму. Каждый дивизион шёл на свой этаж, уже на ходу, снимая ремни и кители.
– Обалдеть можно в такую жару бежать,– возмущался худощавый рядовой Давлетчин.
– А ты солдат не балдей, ты исполняй приказ молча. Я в ваше время бегал, прыгал, плавал,– тыкал себя в грудь Тушкевич, и его толстое лицо делалось пурпурного цвета.
«Тюфяк жирный»,– подумал Давлетчин и затерялся в гуще толпы.
Это было далеко не первый случай. Солдаты срочной службы часто удивлялись, почему в соседских частях не было такого как у них. Одна дивизия, а тяжба достаётся им, первому полку. Отдувались по полной программе. Любило военное руководство возвыситься выше других и им это почти всегда удавалось.
Солдатов насчитывалось сорок человек. Остальные были отправлены на боевое дежурство, в наряды, были и больные в госпитале, а также начался сезон отпусков. Летом солдаты чаще уезжали на побывку домой. И как же хорошо, кому не пришлось бегать по такой жаре.
Наконец все были в сборе по нужной форме одежды.
Майор Тушкевич оглядел строй.
– Все готовы!?– спросил он.
– Да все готовы,– с кислой миной на лице промямлил младший сержант, отслуживший год.
– Отлично,– продолжал довольный Тушкевич.– Значит так, сначала выходим на стадион, делаем два круга, после совершаем бег до седьмой площадки по просёлочной дороге через поле, там делаем кружок вокруг пьедестала памятника, вы все его знаете и обратно до стадиона. Этот путь проверен, уж поверьте, до вас служили солдаты, так они укладывались почти за тридцать минут. Если кто будет косить и прибежит поздно, тому будет отведена особая задача. Это сооружать тактическое поле.
