Она хотела встать, но огромная рука Шейна тяжело упала ей на плечо.
— Вы знаете, что произошло с вашим братом?
— Этот болван? Вы полагаете, он что-то значит для меня? Оставьте меня!
Она, пытаясь высвободиться, хотела оцарапать Шейна, но он помешал ей, схватив за запястья.
— Эрнст стрелял в меня, вбив себе в голову, что я хочу обвинить вас в убийстве мачехи. Вам следует быть благодарной ему за такую заботу.
Дороти, округлив глаза и открыв рот, упала на кушетку.
— Вы… Эрнст стрелял в вас? Нет!
— Да. Он думает, что Карл специально задержал его вчера вечером внизу, чтобы вы могли спокойно закончить работу… удушить свою мачеху!
— Дурак! Он сумасшедший! А… что еще он сказал вам?
— Немало, до того, как я свел с ним счеты. И того, что он мне сказал, и того, о чем я сам догадался, вполне достаточно…
Майкл немного помолчал, затем решил рискнуть.
— Вы знаете, что Карл пытался шантажировать вашу мачеху?
Насколько он мог судить, удивление Дороти было искренним.
— Шантажировать ее… Леору? Вы сошли с ума или что? Я никогда не слышала ничего более дикого. По какой же причине?
— А кто, по-вашему, кроме него, мог писать эти письма с угрозами?
— Кто угодно!
Она задумалась на несколько секунд, потом сказала наугад:
— Без сомнения, какой-нибудь ненормальный, ну, кто знал, что у нее есть деньги…— Она помолчала.— Скажите, а вы знали, что сегодня пришло еще одно письмо?
Майкл подскочил.
— Еще письмо с угрозами?
— Ну да. Вы этого не знали? А я думала, что вам известно все.
— А что это было за письмо? Откуда оно пришло?
— Такое же, как и другие. Напечатано на машинке и опущено в Майами. Почтовый штемпель проставлен вчера вечером, и папа сказал, оно сводит на нет вашу версию о том, что Джон Дарнелл невиновен. Потому что человек, задушивший Леору, не стал бы вчера вечером посылать новое письмо. Если его писал Карл, значит, он никого не убивал.
— Это не доказывает ничего,— возразил Шейн,— кроме того, что кто-то надеется таким образом выбраться из ловушки.
Шейн закурил вторую сигарету и некоторое время мрачно смотрел па ковер. Дороти, склонив голову набок, наблюдала за ним. Она пыталась сказать что-то, но так ничего и не произнесла. Потом она встала и прошла мимо Шейна, казалось, забывшего о ее присутствии.
Дороти уже подошла к двери спальни, когда в углу за ширмой зазвонил телефон. Она обернулась, а Шейн, встряхнув головой, как человек, вылезший из воды, взглянул на ширму, потом на Дороти. Телефон замолчал.
— Это параллельный телефон?
— Да. Внизу ответила прислуга.
Они подождали. Телефон больше не звонил, но через некоторое время в дверь постучали.
— Да?
Шейн спокойно смотрел на Дороти.
Дверь открылась, и горничная сказала:
— Кто-то интересовался, здесь ли находится мистер Шейн, мисс. Я сказала, что, кажется, здесь. Человек сообщил, что скоро будет здесь, и повесил трубку.
Шейн небрежно поднялся с места.
— У меня впечатление, что это собаки из своры Майами-Бич, которые идут по моему следу.
Он не торопясь направился к двери, бросив на ходу:
— До скорого свидания в «Телли-Хо».
Стремительно спустившись вниз по лестнице, Майкл вскочил в машину и помчался в Майами, пока еще был шанс, что он не окажется за решеткой. Но он уже начал сомневаться, что оставшегося времени хватит для завершения дела Трипа.
Шейн остановился на первой же стоянке у аптеки на бульваре и из телефонной кабины позвонил к себе в отель. Портье ответил ему, что Филлис еще не вернулась и не звонила. Он позвонил Уиллу Джентри и услышал взволнованный голос приятеля:
— Боже мой, Майкл! Что это с вами? Вы бьете морды всем по очереди! Я очень хочу помочь вам и оберегать вас, но нельзя же так зарываться! Вы не должны бить таких типов, как Пантер!
— А почему бы и нет?
— Ради бога, Майкл, будьте благоразумны!
— Это копилось уже давно, Уилл. А этот подонок не сказал вам, что собирается упрятать меня в тюрьму?
— Конечно. Но это ничего не даст. Однако сопротивление аресту и нападение на полицейского при выполнении им служебных обязанностей может обойтись вам очень дорого, мой милый. Если вы сунете нос в Майами, я буду вынужден арестовать вас.
— Вы правы, Уилл,— устало проговорил Майкл,— я ставлю своих друзей в трудное положение. Вы очень много сделали для меня, и я всегда помню об этом. Если вам нужно послать за мной машину, то я сейчас звоню вам с угла Двадцатой улицы и бульвара Бискайя.
— Полно, Майкл, вы ведь понимаете, что только на том основании, что вы мой друг, я не могу позволить себе возражать против вашего ареста.
— Я знаю, знаю, Уилл. Нельзя требовать от друзей слишком многого.
Майкл услышал сдавленное ругательство и улыбнулся, а Джентри продолжал:
— Я сделаю для вас что угодно, Майкл, но существуют пределы благоразумия. Этот молодой Трип, например. Вы знаете, что Эрнста подобрали на одной из улиц, после того как бродяги избили да к тому же еще и обворовали его?
