— Почему вы не спрашиваете, зачем вас здесь держат? Почему не возмущаетесь?
— А это имеет смысл? — удивился я.
— Не имеет, — согласился он. — И все-таки?
— Ну хорошо, — вздохнул я. — Так почему вы меня здесь держите?
— Потому что вы исключительно опасны. Вы представляете угрозу для общества. Как, впрочем, и ваши приятели.
— Если вы имеете в виду Вартана, Костю и Игоря, я познакомился с ними только здесь, — уточнил я. — И только благодаря вам. Но, может быть, вы все же скажете, чем я столь опасен?
— Я мог бы достаточно долго распространяться на эту тему, — жестко усмехнулся Генерал, — жаль, времени у нас уже нет. Итак, вы по-прежнему отказываетесь от сотрудничества?
— И в мыслях не держал! — воскликнул я. — Хотя для начала неплохо было бы узнать, в чем же оно заключается. Но если вы опять ждете от меня каких-то нелепых признаний, то…
— Прекратите!
Взгляд Генерала буравил меня, а Стажер то и дело сжимал и разжимал огромные кулаки, словно дожидаясь команды «фас!». Все это мне совсем не нравилось.
— Мы наблюдаем за вами достаточно долго, мы знаем о вас все, и в признаниях нет нужды.
— В таком случае вам должно быть хорошо известно, что я никогда не нарушал закона.
— Вас просто не сумели схватить за руку. Вы профессиональный мошенник, игрок-гастролер. Казино и тотализаторы. Не знаю, как вам это удается, но вы никогда не проигрываете.
— Тут я с вами согласиться не могу, — возразил я. — Проигрывать мне все же приходилось. Но, в конце концов, это неважно. Насколько я понял, моя вина, с вашей точки зрения, состоит лишь в том, что мне везет чаще, чем другим. Забавное обвинение, вы не находите?
— Такое везение статистически невозможно. Кстати, вы никогда не играли в одном и том же казино больше двух раз. И это понятно. Появись вы в любом казино хотя бы трижды, засветились бы немедленно. И тогда бы с вами разговаривали не мы и не здесь.
— То есть вы намекаете, что когда я попал сюда, мне опять повезло? — невесело усмехнулся я.
— Именно так, — подтвердил Генерал. — Вот это действительно удача, что именно мы первыми обратили внимание на ваши способности. Во всяком случае — пока. А дальнейшее зависит от вас.
— Что это значит?
— Это значит, что вы должны для нас кое-что сделать.
— Для вас? — я перевел взгляд с Генерала на Стажера и обратно.
— Не валяйте дурака! — лицо Генерала потемнело от прилива крови. — Для страны, черт возьми! Для государства!
«А оно еще существует?» — печально подумал я, но вслух сказал иное.
— Признаться, я и теперь не вполне понимаю…
— Вы все поймете, — заверил Генерал. — Настоящий разговор у нас еще впереди. Пока же я просто предлагаю решить вопрос в принципе.
— Даже для принципиального решения нужна какая-то основа, — твердо сказал я. — Хотя бы в самых общих чертах. Ну, подумайте: сейчас я говорю «да», а завтра вы объявляете, что мне предстоит трижды в день прыгать с Останкинской башни без парашюта.
— Останкинская башня давно закрыта для посещений, — поморщился Генерал. — Но смысл в ваших словах есть. Так вот, в общих чертах речь пойдет о небольшой работе на Территории.
Я ждал чего-то подобного, но все равно не смог удержаться от смешка.
— Тогда лучше с Останкинской башни! Результат будет таким же, но времени потратим меньше.
— Перестаньте паясничать! — рыкнул он. — Нам известно, что вам приходилось бывать на Территории. Вы оттуда вернулись. И до сих пор живы.
— Это произошло совершенно случайно, — запротестовал я. — К тому же я находился там очень недолго. Да вы же все знаете, меня допрашивали здесь об этом раз десять, не меньше!
— Ни слова больше о случайности! — воскликнул Генерал. — Три месяца исследований показали, что вы, как и все ваши здешние приятели, иммунны к Болезни. Я вообще убежден, что об этом вы знали с самого начала! Впрочем, я не намерен спорить. Нам известно главное: на Территории вы провели двое суток. Три года назад за это же время мы потеряли там целую дивизию.
— По сравнению с дивизией, мои возможности намного скромнее.
— И все же мы попытаемся их использовать. Кажется, в прошлом вы могли бы стать неплохим ученым? До того как превратились в банального жулика, паразитирующего на теле нашей многострадальной родины…
Тут Генерал явно перестарался. Мне ненавистна дешевая патетика и отвратительны использующие ее никуда не годные актеры.
— Не пора ли хоть немного вспомнить о своем гражданском долге, — продолжал Генерал в том же ключе, все больше вгоняя меня в тоску. — Когда-нибудь нужно платить долги… Впрочем, у вас нет иного выхода.
— Почему? — насторожился я.
— Потому что вовсе не исключено, что вы являетесь скрытым носителем Болезни. Закон о карантине вам, надеюсь, известен?
— Позвольте, вы же сами только что упомянули трехмесячные исследования…
Генерал повернул голову в сторону Анциферова, и тот, глядя мимо меня, монотонно заговорил:
— Господин полковник был не вполне точен…
«Ах, оказывается, полковник», — подумал я.
