— Сегодня прекрасно светит Юпитер. Ты, хам, даже не знаешь, что у тебя над головой! Это такое расстояние, что, если бы тобой, мерзавец, зарядить пушку и выстрелить, ты летел бы до него со скоростью снаряда миллионы и миллионы лет.
— Н-да, натюрморт… — только и сказал Орлов, увидев труп и то, что его окружало.
Игорь с трудом сдержал смешок, отчего-то фраза Константина показалась необычайно удачной, прямо-таки достойной юмористического шоу. Да и сам «натюрморт» уже не казался таким жутким, как час назад. Опьянение от технического спирта — вроде и приняли-то всего ничего — не выветрилось за недолгую прогулку по коридорам «Немезиды».
— Как ты ее обнаружил? — спросил Костик.
Игорь объяснил, ничего не скрывая. Лишь его капсулу можно было покинуть, не дождавшись результатов голосования — все остальные шлюзы блокировались автоматически. Он и покинул, чтобы сходить в «исповедальню», получить инструкции с Земли, провести последнюю перед отстыковкой проверку систем жизнеобеспечения в капсуле выбывающего участника. И вручную, без автоматики, отправить проигравшего в полет к поджидающему «шаттлу».
— Значит, пока мы там паримся… — начал было Константин, но не стал заканчивать фразу, махнул рукой Игорю: продолжай, мол.
Игорь продолжал: ничего из запланированного сделать он не успел, даже не добрался до «исповедальни», — увидел распахнутый люк шлюза, удивился, заглянул, а там…
— Понятно, — сказал Орлов. — Надо бы заснять всё это непотребство. Переносная камера у тебя в хозяйстве есть?
Игорь кивнул — есть, мол. Стационарных камер на «Немезиде» было много, но все-таки не хватало, время от времени приходилось их демонтировать и переносить на новое место. И камеры, установленные в спасательных капсулах, отсняли только кульминацию первого, самого волнующего голосования, а затем Игорь, следуя инструкциям с Земли, собственноручно их демонтировал. Насколько он понял, напряженные, взволнованные лица участников шоу, ожидающих своей участи, при последующих операциях показывали в записи… А на крайний случай имелась портативная переносная камера.
— Вот и займись, — сказал Константин приказным тоном. — А я в кают-компанию, кое-кто еще там, попробую заняться физиогномикой по методе Ламброзо… Только люк в коридор задрай изнутри.
— И что потом?
— Что, что… Отправим запись на Землю, будем ждать указаний. У меня нет полномочий заводить всех по одному в каюту и устраивать допрос третьей степени. И пока что никому ни слова, разумеется.
— Но… — начал было Игорь.
— У тебя есть другие предложения? — перебил Орлов.
— Нет, но… А вдруг он еще кого-то…
— Старайся пореже находиться в одиночестве. И спиной ни к кому не поворачивайся — больше ничего посоветовать не могу. А завтра, на «переделе», съезжайся с кем-нибудь. По-моему, Ирунька на тебя с ба-а-а-льшим интересом смотрит.
Ирина… Она не просто «смотрела», Игорь не раз наносил ей визиты после отбоя, благо жила девушка в своей каюте тоже одна. Да и она частенько заглядывала на огонек… Естественно, во всех случаях камеры были отключены. Изображать «любоффь» для миллионов любопытствующих, сидящих у экранов? Нет уж, увольте…
Но для Орлова пришлось выдвинуть другой резон.
— Съезжайся… — произнес Игорь без энтузиазма. — Но с чего мы взяли, что стрелял «он»? А если «она»? Никого исключать нельзя…
Орлов посмотрел на него долгим и несколько странным взглядом. Ответил коротко:
— Ты прав. Нельзя. Никого.
И поплыл по коридору, ловко перебираясь от одной скобы, торчащей из переборки, к другой. Участники шоу уже неплохо научились передвигаться в невесомости, но в первых трансляциях с орбиты их нелепые телодвижения наверняка изрядно веселили публику…
Игорь же застыл на месте, тупо рассматривая тянущийся вдоль стены пучок кабелей. Смысл слов и взгляда Константина дошел с запозданием: никого — значит, никого. Значит, и его, Игоря, нельзя исключить из кандидатов на роль убийцы. А если еще немного поразмышлять на эту тему, то получится, что больше всего возможностей безнаказанно совершить убийство на борту «Немезиды» именно у него…
У Игоря Проскурякова, ненавидящего свой космический псевдоним «Звездный».
Там же, чуть позже
Действие спирта прекратилось неожиданно. Вернее, не прекратилось, но перешло в полную свою противоположность: дурашливая веселость напрочь исчезла — взамен пришли вялость, легкая головная боль и полное нежелание что-либо предпринимать. Больше всего Игорю сейчас хотелось очутиться на койке в своей каюте, и ничего не делать, ни о чем не думать, хоть ненадолго обо всем позабыть…
