Игорь завороженно смотрел на оружие. Небольшой пистолет, и какой-то… неправильный. Похож на детскую игрушку из пластмассы, и в то же время не оставляет сомнений: настоящий, сделан, чтобы убивать… Словно дежа-вю, вспомнился кошмар с участием капитана Жмурина, очень реальный кошмар, в котором участвовало чем-то похожее оружие, – может, и сейчас всё привиделось? А он, Игорь, тихо и мирно спит в изоляторе… Он поднял руку, коснулся головы – там набухала болезненная шишка. Очень болезненная…
Не сон… Все наяву.
– Говори! Пристрелю ведь!
Пристрелит… Как только поймет, что Игорь и в самом деле не понимает, чего от него добиваются, – пристрелит. А если бы вдруг понял, если бы вдруг отдал эту не пойми какую камеру, – результат был бы тот же: пуля в голову. Теперь у Орлова пути назад нет.
– В Зою Космодемьянскую решил поиграть, – по-своему истолковал Константин раздумья Игоря. – В партизана на допросе. А если я тебя не сразу прикончу? Если по кусочку отрезать начну?
– Барби… – начал было Игорь, но Орлов не дал закончить:
– Куколка в душевой. Только что отправилась. А как долго она намывает свои прелести, всем известно. Хотя они того стоят… Ну так что, займемся ампутацией без наркоза? Или сам отдашь?
– Буду кричать…
– Кричи, – разрешил Константин равнодушно. – Надрывайся. Вчера Стас Марата лупцевал, тот орал, словно его не били, а кастрировали. Так хоть бы кто нос из каюты высунул. Ты тут сидишь и не представляешь, что у нас творится.
И тут Игоря осенило. Сверток! Сверток, который Барби оставила в изоляторе. По размерам очень похож на переносную камеру – ту самую, которой велась съемка места преступления. Но что за интрига вокруг неё закручена?
– По-моему, Барби – не совсем то, чем хочет казаться… – озвучил Игорь свою догадку. – Вернее, совсем не то. Она…
Орлов хохотнул издевательски:
– Хе-хе-хе… Она, наверное, галактическая шпионка с Бетельгейзе? В левой груди рация, в правой взрывчатка?
Затем резко посерьезнел:
– Всё, время для раздумий вышло. У тебя три секунды на ответ.
Три секунды – огромный срок. Невообразимо большой, особенно если это три последние секунды твоей жизни, и ты про это знаешь. Можно успеть очень многое. Правда, мысленно, – стометровку, как ни старайся, не пробежишь, и даже неполную разборку автомата Никонова не произведешь. Но мозг работает со скоростью, непредставимой в менее критических ситуациях…
– Ра-а-а-з!
Пистолетик поднялся в вытянутой руке, уставился крохотным черным зрачком в лицо Игоря, и уже не казался игрушечным – что за ерунда, вполне смертоносная машинка, просто не металлическая – пластик да керамика, есть такие, и стоят, по слухам, баснословно дорого, не каждому террористу по карману; попробовать дотянуться, выбить? – глупо, Орлов готов именно к этому, а все познания Игоря – трюки, что он видел в стереобоевичках, эффектные, но едва ли применимые в жизни… Так что же, стоять и ждать, когда прилетит керамическая пуля?..
– Два-а-а-а…
Он ведь выстрелит, непременно выстрелит, не блефует – лицо стало
Губы Орлова шевельнулись, чтобы произнести слово «Три!», Игорь понял, что паузы не будет, что выстрел грянет сразу, что Константин уже настроился на убийство…
– Там! В изоляторе! – быстро выкрикнул он. – Под койкой!
«Только не стреляй, ведь надо же проверить, ведь я мог и соврать… Ну опусти же пистолет, и забирай свою ненаглядную камеру, посмотри, как я раздавлен, как дрожат у меня губы, – какого подвоха можно ждать от такого слизняка?» – мысленно твердил Игорь, почему-то уверенный, что его заклинание подействует, что именно так Орлов и поступит. Твердил – и осторожно, бочком, приближался к диатермокоагулятору. Штучка компактная, но массивная, и, как убедился сегодня Игорь, ничем, кроме ножек-присосок, не крепится к подставке.
Константин не выстрелил. Но и не полез под койку. Дернул стволом в сторону изолятора:
– Доставай!
Игорь двинулся туда медленно-медленно. Отсрочка получена, но как ее использовать – непонятно. Про койку он сболтнул сгоряча, первое, что пришло в голову. Хотя, не исключено, камера там – не так много мест в крохотном изоляторе, где можно ее спрятать.
Он вплыл внутрь, лихорадочно пытаясь просчитать хоть какой-то план действий. Запереться – ничего иного в голову не приходило. Но Орлов тоже понимал, в чем единственный шанс Игоря, – и держался настороже. Двигался сзади, сохраняя дистанцию, а потом завис у входа в изолятор, опершись о люк, открывался тот наружу…
Сверток действительно парил там, над самым полом, возле решетчатого отверстия пылесборника. Игорь дотянулся до него кончиками пальцев, потянул к себе – чувствуя, что тянет собственную смерть.
– Ну вот, – удовлетворенно сказал Константин, – а то: что за камера, какая камера…
