– Ты, – говорит Айна и кивает в направлении дверного проема. – Ты идешь первой.
Я поворачиваюсь. Роберт встречается со мной взглядом; я медлю, но потом слышу за моей спиной скрипучий голос Айны. Он звучит спокойно и немного весело.
– Если ты побежишь, я перережу ей горло.
Она закашливается, потом продолжает говорить, но уже тише и более мягким тоном.
– Потом я разберусь с вами по одному. Куда вы денетесь? Сильверщерн – мой дом. Здесь вы не сможете спрятаться от меня.
«Она старая, – думаю я лихорадочно, – а мы молодые и сильные. Бегаем быстрее. Мы сумеем сбежать от нее при первом удобном случае. У нас есть шанс».
Я слышу, как позади меня тихо скулит Туне. Даже своими затуманенными мозгами она явно понимает всю серьезность происходящего – во всяком случае, делает все, что говорит Айна. Мне даже не хочется думать, чем все закончится, если ей придет в голову брыкаться и сопротивляться, как тогда, с Робертом и Максом.
Я вспоминаю разбитый затылок Макса и его вытянутую вперед руку, пустые, смотрящие вверх глаза Эмми. Открыв дверь, медленно выхожу в коридор.
– Топай в направлении площади, – говорит Айна. – В сторону леса.
Это кошмарный сон? Или все происходит в реальности?
Лес по ту сторону опушки выглядит непроницаемой стеной, за которой находится другой мир. Сосны возвышаются над нашими головами подобно ныне запрещенным языческим божествам. Я резко останавливаюсь. Замираю на месте. Внезапно чувствую, что не могу сделать больше ни шага.
Не могу идти туда. В темноту.
Мне становится страшно.
«Но тогда она убьет меня».
– Иди, – говорит Айна. У нее нет необходимости угрожать мне, поскольку Роберт шепчет за моей спиной: «Алис».
И мне этого хватает. Я могу наплевать на себя – уже была готова поступить так раньше, – но не на их жизни.
Лес вокруг нас оживает – совершенно неожиданно. По сравнению с Сильверщерном, который своей тишиной скорее напоминал кладбище, можно сказать, что сейчас вокруг нас стоит невообразимый шум. Со всех сторон слышны шорохи, повсюду заметно какое-то движение. Кажется, отовсюду на нас смотрят невидимые глаза, отслеживая нашу, возможно, последнюю прогулку…
От нервного напряжения мне тяжело дышать. В темноте я спотыкаюсь о корень и валюсь вперед. Чувствую, как Роберт пытается удержать меня связанными руками и помешать моему падению, но тщетно, и я оказываюсь на земле. Мое колено сильно ударяется о камень; боль мгновенно взлетает вверх по бедру. Я лежу несколько секунд лицом во мху, нога ноет, сердце наполняется чем-то сродни ненависти.
– Вставай, – командует Айна. Я не двигаюсь, и ее голос становится мягче, немного раздраженным. – Ах, ты не хочешь? Ты устала?
Мне необязательно видеть, что она делает, – я слышу звуки, вырывающиеся из горла Туне, и они все объясняют мне. Я заставляю себя подняться на руки, а потом и на ноги, стараясь не обращать внимания на боль в колене и скрипя зубами.
– Продолжай идти, – говорит Айна. – Прямо вперед.
Она улыбается, и это выглядит так, словно ее лицо разрезали ножом от уха до уха. Создается впечатление, словно она может в любой момент взорваться, впиться зубами, загрызть.
– Мы уже близко.
Близко к чему?
Хотя я уже начала догадываться – знаю, в каком направлении мы идем. Именно от этой части леса нам следовало держаться подальше, опасаясь провалиться под землю. Ведь внизу находится шахта.
Представители горнодобывающей компании даже не побывали в ней, поскольку ее главный вход закрыт и опечатан, как значится в документах. Но туннели уходят глубоко в толщу земли. И мне вспоминаются строчки из проповеди пастора Матиаса.
