Из третьего года в моей памяти сохранилось не так много. Но мне помнится темнота за окнами, погашенные лампы, тишина; я рыдаю, уткнувшись лицом в подушку. Эмми жарит хлеб, заваривает чай. Почесывает мне спину ненакрашенными ногтями, пока я не засыпаю, измотанная.
– Мы были ужасно близки, – говорю я медленно. – Я периодически жила у нее дома в первый год. Мы много болтали о том, чем займемся после получения дипломов, собирались работать вместе и революционизировать шведскую киноиндустрию. Ну, знаешь, всё как всегда. – Я криво улыбаюсь. – Но… да.
Улыбка умирает. Я перевожу дыхание.
– Ты знаешь, что у меня были… проблемы… в университете.
Смотрю на Макса, тот быстро кивает.
– Я впала в депрессию. Вдобавок тяжелую.
Это слово режет мне слух. Я ненавижу произносить его, ненавижу, как оно звучит.
– Сначала Эмми была на моей стороне, но вся эта ситуация достаточно быстро утомила ее. Мало веселого, когда твоя подруга больше не хочет гулять и ходить на вечеринки, а главным образом лежит и рыдает. Поэтому немного спустя Эмми не выдержала. А потом…
Воспоминание оставляет горький привкус во рту, болью отзывается в голове. Я чувствую, как слезы жгут глаза, но стараюсь не обращать внимания на это.
Я до сих пор не могу слушать ее.
– Я пыталась покончить с собой, – признаю́сь еле слышно. – Хотела спрыгнуть с моста.
– Вот черт, – тихо бормочет Макс. Он тянется к моей руке, но я убираю ее.
– Я позвонила Эмми. Когда стояла там, наверху. Позвонила и попросила ее прийти и забрать меня. Все происходило вечером в пятницу. Она, наверное, находилась на какой-то вечеринке.
От волнения мне трудно дышать, словно комок застрял в горле, я стараюсь сглотнуть его.
– Она сказала… – начинаю я, судорожно хватая ртом воздух; заставляю себя продолжать. – Она сказала, что не может. Предложила мне «перестать сходить с ума». И положила трубку.
Последние слова я словно выплевываю. Напряжение в груди не спадает, но все равно приятно, что я смогла сказать это; примерно такое же ощущение возникает, когда, подняв какую-то тяжесть, ты потом опускаешь ее.
Макс качает головой. Я слегка пожимаю плечами.
– И почему же тогда она здесь? – тихо спрашивает он.
Я качаю головой.
– У нас не осталось выбора. Нам требовался кто-то с квалификацией Эмми, с ее опытом работы в киноиндустрии. Она хорошо умеет монтировать материал, и, кроме того, у нее есть связи, необходимые нам.
Макс сидит молча, вертя соломинку между пальцами.
– Так, значит… – бормочет он.
Я киваю.
– Да. Так.
– Ты могла обратиться ко мне, ты же знаешь, – говорит он и смотрит на меня своими большими блестящими глазами.
У него темные ресницы, короткие, но густые. Когда мы только познакомились, Макс обычно ходил в очках. Полагаю, сейчас он носит контактные линзы. Порой мне не хватает его больших и несуразных очков, точно так же как иногда – почему-то – может не хватать угрей у него на лбу. Но это чувство не имеет к нему никакого отношения. Оно связано непосредственно со мной. С определенным этапом моей жизни. С тем, какой я была тогда и кем являюсь теперь.
– Знаю, – говорю. – Но я не хотела, чтобы ты искал кого-то. Я не могу постоянно бегать к тебе и просить денег, стоит у нас чему-то пойти не так. Мне требовался кто-то по-настоящему квалифицированный, чье мастерство не вызывало бы у меня сомнений. Как бы я ни относилась к Эмми, проект все равно остается во главе угла. Для меня нет ничего важнее, чем этот фильм.
Это бабушкина история. Мой рассказ. Сильверщерн – мое прошлое и одновременно будущее. Я живу с ним с самого детства, и он позволит мне подняться на новый уровень. Хватит уже подрабатывать где-нибудь на ресепшене или подменять отпускников. Больше никаких убогих съемных лачуг и унизительных разговоров с мамой и папой о деньгах, поскольку нечем заплатить за телефон – а ведь в этом году мне исполнится уже двадцать девять лет, и все мои бывшие одноклассники периодически поднимаются по службе и получают прибавку к жалованью, успели жениться или выйти замуж и обзавестись детьми…
«Город» – мой билет в новую жизнь со всем прочим в качестве приложения.
Макс медленно кивает.
– У меня просто не укладывается в голове, как ты можешь доверять ей после такого, – говорит он.
– Мне и не надо доверять, – отвечаю я. – Для меня главное знать, что Эмми справится со своей работой. А так и будет. Она же профи.
Внезапно я чувствую кислый привкус во рту. Макс молча смотрит на меня.
Как я сама хотела бы верить в то, что сейчас говорю…
