– Согласен, – кивнул командир патруля.
– Как звать?
– Александр Дорохов, – представился я.
– Значит, говоришь, московский родственник Ваньки Щукина?
– Так точно, – кивнул я.
– Ты военный, что ли?
– Служил в войсках связи, – не стал скрывать я. – После института, «пиджаком». Год назад демобилизовался, теперь на вольных хлебах.
– Понял. А сейчас кем трудишься?
– Художником.
– Художником? Это хорошо. Портреты рисуешь?
– Да всё помаленьку рисую. Портреты, пейзажи, не шибко здорово, но люди берут, с голоду, как видите, не умер.
– Это хорошо. – Комендант кивнул командиру патруля: – Развяжи.
Командир дежурно предупредил меня, чтобы не делал глупостей, и избавил от пут.
Ну вот, жизнь потихоньку начинает налаживаться. Сейчас чайку предложит, и…
– Раздевайся. – Комендант кивнул на скамейку у стены.
Упс… Сглазил. Хотя нет, это ведь тоже входило в список возможных перспектив.
– До…
– До трусов. Хм… Не бойся, мы не такие, это просто досмотр. Обыскивали его?
– Конечно, – кивнул командир патруля.
– «Конечно»… Поди охлопали наскоро, и вся недолга. Карманы выворачивали?
– Ннн… нет, но всё проверили. Магазины нашли…
– Ладно, сейчас посмотрим, что вы там не нашли.
Я стал раздеваться, складывая одежду на скамью. Комендант не побрезговал лично проверить мои вещи, прощупал каждый шов, вывернул все карманы и прогнул-простучал обувь. Похоже, он знал толк в такого рода процедурах. Возможно, я ошибся насчёт начальника ЖЭУ и в мирное время товарищ занимался совсем другими делами.
– Чисто, – резюмировал комендант. – Одевайся.
– Я же говорил, – приободрился командир патруля.
– А по дороге он ничего не выкидывал? – не унимался комендант.
– Нет.
– Точно?
– Виталий Палыч, вы за кого меня держите? – вежливо возмутился командир. – Как взяли, он всё время на виду был, за каждым шагом следили!
– Ну-ну… Ладно, будем считать, что всё правильно сделали.
Пока я одевался, комендант забрал у командира патруля мой автомат, сноровисто разобрал его и стал исследовать. Посмотрел ствол на просвет, скрутил компенсатор, пальцем потёр дульный срез, проверил газовую трубку, опять пальцем поковырял, затем стал нюхать ствольную коробку.
– Ага… Когда стрелял?
– Сегодня утром.
Отпираться не стоит. При поверхностном обслуживании, что называется, «на коленке», всё равно остаётся нагар и запах пороха.
– И по кому палил?
– От «курков» отстреливался.
– Где это было?
– Возле библиотеки на Старой Площади. – Я намеренно назвал известное всем аборигенам место в противоположной стороне от хлебозавода. – Мимо проходил, без разговоров начали стрелять. Побежал, увязались, выпустил магазин для острастки.
– Попал?
– Да бог его знает. Вроде там у них никто не орал, но сразу отстали.
– Хорошо, проверим.
Ага, замучаетесь проверять. К этой библиотеке на Старой Площади (не путать с аналогичным местечком в Москве) горожане на пушечный выстрел боятся подойти. Как «курки» туда вселились, люди из половины ближайших домов переехали. Интересное местечко, позже мы к нему обязательно вернёмся…
– Воля ваша, проверяйте. Думаю, там весь квартал стрельбу слушал.
– Проверим, проверим… А автомат, говоришь, в «армянском доме» взял?
Командир патруля прилежный парень. С памятью у него полный порядок, всё как есть пересказал.
– Так точно.
– Угу… – Комендант сел за стол, закурил и, пристально глядя на меня, стал размышлять вслух: – Так… Ваньку Щукина я знаю. Оболтус ещё тот. Если ты его родственник, значит, такой же оболтус. Но про «армянский дом» тоже знаю. Это было славное дело. Точно там участвовал?
– Да, мы там с Ваней были. Можете проверить.
– Обязательно проверим. Но так, на вид, ты нормальный парень, на диверсанта не похож. Осталось только подтвердить личность. Давай так сделаем: скоро к нам должны подъехать из центральной комендатуры, мы тебя им передадим, пусть они там на месте и разбираются. А пока суть да дело, ты давай нарисуй нам что-нибудь.
– Что именно?
– Да что угодно. Заодно и проверим, на самом деле ты художник или сказочник.
– Хорошо, как скажете. Что рисовать?
– Да вот, нарисуй его портрет. – Комендант кивнул на командира патруля. – Сможешь?
– Попробую.
– Попробуй, попробуй. – Комендант достал из ящика стола карандаш и бумагу. – А если не получится, мы тебя за враньё расстреляем. И даже не будем ждать, когда центральная комендатура подъедет.
– Ну нет, я так не играю!
– А тебя никто и не спрашивает. Садись и рисуй, по результатам будем делать вывод.
Давненько я не малевал. Схемы и наброски не в счёт, это совсем другая методика. В последний раз я рисовал портрет накануне Хаоса, вечером 13 января.
Есть такой аспект «руки соскучились по работе». Это когда долго не занимался своим ремеслом, взял отпуск, что называется, а когда потом после длительного промежутка берёшься за работу, всё делается легко, в охотку, с удовольствием, и в итоге получается не труд, а натурально песня.
Увы, на этот раз со мной такого не случилось.
