Шухевич бледнеет еще больше. Вскакивает, руки трясутся, ящик отлетает в сторону. Бешено выкатив глаза подпрыгивает к Павлу и … внезапно успокаивается. Хватает трясущимися руками ящик, садится. Несколько мгновение ненавидяще смотрит в глаза, потом тихо говорит:
- Ты хочешь вывести меня из себя, чтобы я побыстрее убил тебя. Не выйдет. Я слишком сильно ненавижу русских и легкой смерти вы не дождетесь, - произносит он на приличном английском. - Ты хорошо привязан и даже бронекостюм от Петра Соловейчика не поможет, можешь не надеяться. Мне только обработать раны и немного отдохнуть. Запуск ракеты, - кивнул Шухевич на подъемную платформу, - состоится. Уж тут-то мне никто не помешает. А вы останетесь здесь любоваться стартом.
Только сейчас Павел обратил внимание, что халат покрыт пятнами крови, а не грязи, как он вначале подумал.
- Значит, запуск третьей ракеты сорвался … И что же помешало, если не секрет? – спросил Павел.
- Не секрет! – передразнил Шухевич. - Для вас уже ничего не секрет. На нас напали местные уроды, ходячие ошибки генетиков. Мои друзья и единомышленники погибли, спастись сумел только я. Но ты не радуйся, после пуска этой ракеты я вернусь с этими, - кивнул он на дикарей, притихших неподалеку. - Мутанты расползутся по пещерам и мы доведем дело до конца.
- А зачем тебе это, Рома? За что ты так ненавидишь людей?
- Тому що москали ненавидят украинцыв! Тому, що воны зныщили миллионы спиввитчизныков! – закричал Шухевич на странной смеси русского и украинского. - И ты - один из них!
- Рома, русские никогда не убивали украинцев и не захватывали Украину. Вот другие – поляки, немцы, австрийцы, - да. Это они убивали ваш язык, вашу культуру. Они хотели сделать вас своими рабами.
- Це так. Но россияне организовали голодомор в начале прошлого века, уморили голодной смертью миллионы украинцев. Такого даже фашисты не делали, - мрачно произнес Шухевич.
- Рома, голод был по всей стране. По приказу Сталина коммунисты отбирали хлеб у всех. На Украине, в Казахстане и в России тоже. Они убивали всех подряд, независимо от национальности.
- Нет, только на Украине! – упрямо возразил Шухевич. - А вы, москали, жирели на украинской крови.
- Тьфу ты, хоть кол на башке теши, а он свое талдычит! – плюнул Павел. - Ты в самом деле дурак.
Роман злобно посмотрел на привязанного цепями пленника, обернулся к дикарям.
- Эй, вождь!
Предводитель дикарей шустро подбежал.
- Вот ключи, где дверь сам знаешь. Там лежит остальное. Понял?
- Точно так, господин!
- Ну, вали … Да, заберите отсюда дохлых!
Не обращая больше внимания на пленников, Шухевич уходит. В дальнем конце зала хлопает дверь, в маленьком окошке зажигается свет. В притихшем зале гаснет свет, Павел с девушкой остаются почти в полной темноте. На подъемной платформе, словно гигантский череп, белеет пузатая ракета. Наклонившиеся стрелы подъемных кранов, раскоряченные лапы погрузчиков и обрывки проводов выглядят, будто роща странных засохших деревьев во тьме. Слышатся шорохи, стуки, скрип, словно неведомые существа пробрались в подземелье и теперь рыскают во мраке. Девушка опасливо огляделась.
- Павел Андреевич, вы правда не можете освободиться? – тихо спросила она.
- Не-а, - беззаботно ответил Павел. - Железяки попались крепкие, не порвать. Я пробовал.
- А вы постарайтесь. Этот Рома нас убьет. Он и так псих, а теперь, после неудачи, и вовсе озверел.
Павел напряг руки. Цепи тихо заскрипели в ответ, с арматуры посыпалась ржавчина. Надавил еще. Одно звено на цепи с громким щелчком разлетелось, железный прут с протяжным скрежетом выгнулся дугой. Павел немного передохнул и надавил так, что в глазах потемнело от усилий. Цепи начали лопаться одна за другой, железные штыри нехотя полезли из гнезд. Старая рама зашаталась, угрожающе заскрипела. Оборванные цепи посыпались на пол. Кажется, еще немного и железо не выдержит напора.
- Нет, не получится, - шумно выдохнул Павел. - Слишком много намотано.
Он повис на цепях, отдыхая. Девушка огорченно покачала головой, отвернулась. Через несколько минут Павел пришел в себя, открыл глаза. Вокруг темно. Попробовал опустить забрало, но без рук это не удалось. Затряс головой – опять не вышло. На шум повернулась Маша:
- Что вы так трясетесь, Павел Андреевич?
- Да вот, Маш, хочу забрало опустить, посмотреть вокруг, а не получается, - смущенно пояснил Павел.
