Когда Павел добрался до подземного дома доктора, на нем живого места не осталось. Сверхпрочный модифицированный пластик бронекостюма был изорван в клочья на коленях и на спине. На уцелевшей руке болтаются обрывки, от железных или каких там еще, сапог, остались только подошвы. Когда грязный, оборванный Павел ввалился в комнату, робот прислужник в страхе замер в углу. Даже показалось, что во лбу у него загорелась красная лампочка тревоги. Павел упал на лавку, вытер грязной ладонью потное лицо.
- Док, вы здесь? – прохрипел он.
- Разумеется, Павел Андреевич, - отозвался Соловейчик. - Вижу, неплохо погуляли. Успехи есть?
- О, еще какие, док. Летающие самовары накрылись медным тазом… или тазами? Ну, неважно, генералы могут спать спокойно. Правда, открылись новые обстоятельства, но это уже не по военной линии. Пока все, док, я устал и хочу спать.
Через секунду с лавки раздается мощный храп и сопение.
… он опять в проклятом тоннеле, вокруг бегают скаты, щелкают волчьими клыками. Длинные гибкие хвосты задраны вверх. Острые шипы то и дело сталкиваются, воздух буквально пронизан электрическими разрядами, от частых вспышек режет глаза. Павел закрывает лицо ладонями, но это мало помогает, свет все равно проникает сквозь тонкую плоть. Глазам больно, слезы текут по щекам, едкие, горячие. Кажется, что вот-вот прожгут ложбинки на коже. Он бежит куда-то, утыкается головой в твердое, шарахается в сторону, снова бьется головой. Так продолжается мучительно долго, прежде чем тьма с красными кругами пропадает и Павел оказывается в полутемной комнате. В углу, на столе, горит лампа. Подходит, садится. Пальцы касаются книги, что лежит посредине. Названия не прочесть. Открывает на первой странице и вдруг буквы начинают сыпаться, словно осенние листья от порыва ветра. Мгновение и страница девственно чиста. Павел торопливо листает, опять тоже самое – буквы осыпаются, словно невидимая рука смахивает черные палочки и крючочки одним движением. « Да ведь я сплю! – догадывается он, - конечно, сплю, а как иначе? Буквы в книге осыпаются только во сне». Внезапно стул исчезает, он летит в пропасть и … просыпается. Взгляд упирается в потолок, белый, без единой темной точки. Поверхность матово светится, отчего в комнате светло, но глазам не больно. Павел несколько мгновение лежит, наслаждаясь чистотой и отдыхом. Встает и со смущением обнаруживает, что абсолютно гол. Инстинктивно, как любой мужчина, прикрывает ладонями интересное место … Глаза от удивления лезут на лоб, он трясет головой, отворачивается. Опять опускает глаза, неверяще смотрит на низ живота. Там, помимо того, что должно быть, есть еще и две ладони! Павел поднимает руки, внимательно рассматривает. Они абсолютно одинаковы, если не считать, что одна правая, а другая левая. Но ее-то и не должно быть, он точно знает!
- Док! Эй, эй, док! – громко взывает в пустоту Павел неуверенным голосом.
- Слушаю, - немедленно отзывается Соловейчик, словно дух вездесущий.
- Док, у меня не было левой руки.
- У вас и сейчас ее нет, - невозмутимо сообщил доктор.
- А как же …
- Протез. Очень хороший кибернетический протез, практически неотличимый от настоящей конечности. Сразу предупреждаю, что кожа, сухожилия и кровь настоящие. Мышцы, сосуды и кости – сложные полимеры и металл. Онемение чувствуете?
- Э-э … да. Так должно быть?
- Нет. Это скоро пройдет. Искусственные нервные волокна не сразу включаются в работу, требуется некоторое время для синхронизации с центральной нервной системой. Не переживайте, чувствительность скоро восстановится.
- Да я и на руку-то не рассчитывал, - пробормотал Павел, - а уж о чувствительности и вовсе не помышлял.
- Отчего такой пессимизм? Вам, как получившему тяжелое ранение на действительной военной службе, положена бесплатная установка такого протеза в Центральном военном госпитале. Насколько я знаю, именно так сказано в Законе о военной службе.
- Наши законы, док, что дышло - куда повернешь, туда и вышло. Задарма такую клешню вставят, что только в одном месте ковыряться, да и то осторожно, - усмехнулся Павел. - Так что огромное вам спасибо за такой подарок.
- Не стоит благодарности. Вы очень много сделали для меня. Ладно, оставим это. Чем собираетесь заняться?
Павел накинул белый пушистый халат, садится на койку.
- Я сдержал слово. Пора возвращаться, - твердо ответил он.
- Хорошо. Хотя я могу предложить вам ряд интересных заданий, но вижу, что вы настроены серьезно на возвращение. Когда решите все проблемы у себя дома, подумайте.
- Обязательно, - сказал Павел, а про себя подумал: да у меня и дома-то нет, скорее всего.
Дежурный по бригаде подозрительно оглядел потрепанную полевую форму, старые кроссовки.
- Ты чего в таком виде? – спросил он.
- Другого нет, - беспечно отмахнулся Павел. - И жены нет, и дома. Только вот фуражка осталась новая, а штаны старые. Хорошо, что соседи сохранили.
- Да? Ну, ладно, проходи. Тебе форма в самом деле уже ни к чему, - сказал дежурный и турникет щелкнул, открываясь.
