— Ладно, завтра он будет у нас на борту, и можете исследовать его, сколько угодно.
— Капитан, внизу гибнут люди… — теперь Кейн почти умолял. — Они убивают друг друга! Это что, и есть та «трансформация», о которой говорит Юнитология?
— Доктор… Терренс… чем серьезней ставки, тем больше риск, — ответил собеседник, словно объясняя очевидную вещь ребенку. — А сейчас они высоки, как никогда.
— Это меня и беспокоит… — устало вздохнул Кейн. Запись закончилась.
— Ах вы, сволочи… — упавшим голосом протянул Айзек в пространство.
— Юнитологи, — почти прорычал Хэммонд. — Дьявол… только этих свихнутых фанатиков нам не хватало. Эти идиоты, видимо, считали, что откопали там свой любимый Обелиск, а нам теперь расхлебывать за ними дерьмо. Ладно, что там еще?
Дальше следовала текстовая запись. Отправив файл офицеру, Айзек и сам углубился в чтение:
— Ну, похоже, в этом сумасшедшем доме нашелся хоть кто-то частично разумный, — резюмировал Хэммонд. — Гребаные выродки… Все это из-за их религиозных бредней. Ладно, что дальше?
— Хм, здесь есть еще одна запись из исследовательского журнала. Голосовая, — ответил Айзек и включил воспроизведение.
— Исследовательский журнал, старший офицер по науке доктор Кейн, запись, — послышался уже знакомый голос. Кейн явно был очень взволнован, записывая это. — Меня очень тревожит то, что происходит в колонии. Уверен, это как-то связанно с найденным Обелиском, но как именно — не установлено. Почти у сорока процентов колонистов замечены признаки психического расстройства. Наиболее явные симптомы: острая депрессия, бессонница, галлюцинации. Случаи насилия и убийств указывают на растущую паранойю. Доктор Мерсер предложил доставить нескольких больных на борт, для обследования. К тому же, психиатр колонии, доктор Велланд, признался, что не может объяснить происходящее, и я зашел в тупик. Мне не нравится идея привлечь доктора Мерсера, но сейчас необходим его опыт. Нам нужно решение проблемы, и как можно скорее.
«Ну, хоть кто-то среди этих психов подумал о людях», — отметил про себя Айзек, случайно сразу же включив воспроизведение следующей записи. И замер, когда услышал напряженный женский голос:
— Говорит старший медик Николь Бреннан, передаю по общей связи. Нам нужна помощь! Не хватает людей, чтобы справиться со всеми случаями заболевания. Нам не сообщают, что происходит. Эти раны… у нас нет оборудования, чтобы их лечить.
На заднем плане послышались крики. Вроде бы, они принадлежали человеку. Вроде бы.
— Боже… — голос Николь дрогнул. — На стол его! Сестра, держите крепче! Господи!.. Конец связи!
— Николь! — забывшись, почти выкрикнул Айзек. Но Николь не ответила. Это всего лишь запись… — Черт…
— Это была Николь, да? — еще несколько часов назад Айзек вряд ли бы ожидал услышать в голосе сурового капитана искреннее сочувствие. — Отсюда я не могу понять, когда сделана запись… Уверен, она где-то рядом. Ладно, вернемся к делу. Удачи, — простое пожелание потонуло в треске помех. В этот момент инженер впервые почувствовал укол подозрения. Пока они с Хэммондом изучали записи в надежде что-то выяснить, связь была практически идеальной. Но сразу после этого вернулись помехи. Кого и в чем именно подозревать, Кларк пока что не думал, но это совпадение выглядело слишком уж странным. Будто кто-то намеренно глушил связь.
И кто, интересно, притащил сюда все эти носители, записавшие слова разных людей в разной обстановке и наверняка собранные по всей палубе?..
