Мертвый лед полностью

— Такое ощущение, что я упустил весь разговор, — сказал Домино.

— Никки напомнил мне, что я немного загружена личными проблемами и ощущением давления со стороны тигров и вашего пророчества.

— Извини, — проговорил он.

— Тебе не нужно извиняться за это, Домино. Я вообще не уверена, что хоть кто-то должен за это передо мной извиняться, но, когда мы порвали отношения, я почувствовала облегчение.

Он выглядел расстроенным, даже сквозь эту боль. И это заставило меня коснуться его обнаженного бедра и сказать:

— Мне казалось, одним тигром будет меньше, казалось, много их еще. Недостаточно хорошая причина, чтобы отвергнуть кого-то.

— Так мы расстаемся или нет? Я запутался.

— Ты не единственный, кто запутался, — ответила я.

Никки начал расшнуровывать один ботинок Домино, а я принялась за другой. Он был прав: мы не сможем стянуть наконец с него штаны, если не снимем ботинки. Обувь всегда мешается, когда вы раздеваетесь в реальной жизни, главное снимать ее сразу, если на вас обычные брюки. Большинство профессиональных стриптизеров носят брюки на липучках, которые можно быстро сорвать и снова застегнуть до следующего раза. В фильмах же отвлекаются и останавливают сцену десятки раз, чтобы сменить одежду, так что в итоге в одной сцене с раздеванием задействованы пять разных костюмов. Это все иллюзия. В реальной же жизни — первым делом сними ботинки.

— И что это значит? — спросил он.

Никки удивил меня, ответив:

— Это значит, что Анита не может быть твоей девушкой. У нее не хватает времени и сил, чтобы встречаться с таким количеством людей, но ей все еще нужно кормить ardeur, а Жан-Клоду пить кровь.

— Ни ты, ни я не позволяем вампирам питаться на себе.

— Я мог бы попробовать с Жан-Клодом.

Мы с Домино уставились на него, и я напомнила:

— Ты очень ясно дал понять, что не станешь для вампов едой.

Он кивнул, и мы наконец стащили с Домино последнюю одежду. Тот растянулся на траве, абсолютно голый и чуть менее возбужденный, значит ему было больно, а Домино не смешивает боль с сексом.

— Я решил попробовать, — сказал Никки.

— Почему? — спросила я.

— Потому что ты собираешься подчистить список возлюбленных, тем более если придется добавить к нему еще одного тигра. Было бы практичным оставить любовников, которые ко всему еще и Жан-Клода кормят, а в подобных вопросах ты можешь быть на удивление практичной.

Я была влюблена в этого мужчину, а он считал, что может оказаться за бортом, потому что я перегружена. Я не знала, что это говорит обо мне, для Никки же это было лишь частью его социопатии. Если не все твои потребности удовлетворены, зачем я тебе?

— Не думаю, что смогу сделать это с Жан-Клодом. Я видел, как он берет кровь, и это слишком похоже на секс, — сказал Домино.

— Это так, но Жан-Клод уважает границы.

— Почему бы просто не избавиться от тех, с кем она редко видится, вроде Рафаэля или короля лебедей?

— Потому что они могущественные союзники, и отчасти кормление ardeur удерживает их нашими союзниками. А еще, когда она с одним из них, это удивительная подпитка энергией, — пояснил Никки.

— Да уж, — протянул Домино, рухнув голышом на траву. — Это кайф, как наркотический кайф.

Никки кивнул.

— Мы раздели тебя, чтобы ты сменил форму, а не обсуждал мой режим питания.

— Если бы ты сильнее нравился Джейд, тебе было бы хорошо только с ней? — спросил Никки.

Домино кивнул, вздрогнул и замер, сказав:

— Я бы влюбился, если бы она только позволила, но она так боится мужчин, что я становлюсь для нее плохим парнем только потому, что она мне нравится.

— Она не в себе, — сказала я.

— Это не справедливо, — проговорил он и словно хотел указать на меня, но в этот момент из его рта пролилась свежая кровь, и он начал ловить ртом воздух, как будто не мог дышать.

— У тебя легкие просто отказали, — сказал Никки.

— Перекидывайся, — велела я

Домино медленно завалился на бок, его хрипящие вдохи было больно слышать. В борьбе за дыхание его кожа уже начала темнеть.

— Почему он не перекидывается? — спросила я.

— Я не знаю.

— Он потеряет сознание и тогда перекинется, верно?

Никки покачал головой.

— Если он потеряет сознание, то может умереть.

— Что?

— Вампирам не нужно дышать, в отличии от нас.

— Черт!

Я коснулась лица Домино, едва дотронулась до его кожи и не смогла дышать. Грудь объята огнем, в одном месте острая, чертовски колющая боль. Я так и лежала на земле, касаясь его, наши взгляды встретились. Я смотрела в эти оранжево-желтые глаза и думала: «Мы умираем.»

Никки оттолкнул мою руку от Домино, и я снова смогла вдохнуть. Все еще было больно, но боль была отдаленной, притупленной, ноющей, будто старые раны. Никки притянул меня на свои колени, я лежала и смотрела, как корчится Домино, пытаясь вдохнуть. Он потянулся ко мне, но Никки схватил мою руку, не давая мне снова дотронуться.

— Измени форму, Домино, — сказал Никки.

«Что случилось, ma petite?» — раздался в моей голове громкий голос Жан-Клода. Я не стала тратить время на разговоры, просто позволила ему увидеть то, что видела я.