— Что ж, тогда вперед, — сказала я.
Мы вошли в раздевалку вместе, Пеппи было нужно, чтобы я была смелой, поэтому мне было легче это сделать. Ура этому!
В комнате было так много мужчин различной степени раздетости, что нам пришлось пробираться между голых парней, как по лабиринту. Это было бы волнующим, если бы они не шутили и не вели эти грязные разговорчики, что у парней вместо нежностей. Я не поднимала головы, изучая кафельный пол, словно потом буду сдавать экзамен.
— Черт, Рикки у тебя хрен отсохнет, будешь столько им пользоваться.
Я не могла точно сказать, кому принадлежали эти слова, а вот сам Рикки был рядом с нами, когда я протиснулась мимо к одному из шкафчиков, потому что он ответил:
— Эй, а что поделать, если дам много не бывает? — и качнул бедрами, взмахнув своим хозяйством. Я изо всех сил старалась игнорировать его, но так как он едва не задел мой локоть, это было чертовски сложно.
Я запретила себе краснеть и открыла шкафчик.
— Иисусе, Рикки, кончай трясти добром перед новенькими девчонками, — воскликнул третий голос. И я поняла, что низко опустила голову, высохшие в слизи волосы закрыли лицо, на мне была такая же черная, как у охранников, одежда, и они ошибочно приняли меня за новенькую из Лос-Анджелеса. Прекрасно.
— А она не против, правда, детка? — ответил Рикки, облокотился плечом о закрытый шкафчик и скрестил на груди руки в этой манере популярного качка. Они начинают так себя вести в средней школе или даже раньше, правда я никогда не видела, чтобы кто-нибудь при этом был обнажен. Жизнь просто не перестает баловать новыми впечатлениями.
Я замерла у открытой дверцы шкафчика и подняла голову. Мне пришлось скользнуть взглядом вверх, потому что Рикки оказался сантиметров на тридцать выше меня. Наконец я увидела его смазливое, самонадеянное лицо, он все еще упирался плечом в шкафчик, скрестив на груди руки, как спортсмен-старшеклассник. Большие карие глаза, почти идеальные дуги темных бровей, которых так желают женщины, но которых не бывает от природы. Волосы такого темно-каштанового оттенка, что казалось вернее назвать их черными. Он уже высушил их, уложив назад острыми прядками по бокам, словно 80-е никуда не уходили, но ладно, может, эта мода возвращается.
Я уставилась в эти большие карие глаза. И взгляд мой был хорош, иные плохие парни даже вздрагивали от него. А Рикки не впечатлился, на самом деле, даже улыбнулся мне. Он меня не узнал. Может быть, нас стоит официально представлять новичкам в наших рядах, предложу Клодии позже.
— Во-первых, не называй меня деткой.
— Все, что попросишь, дорогуша, — ответил он, по-прежнему ухмыляясь.
— Во-вторых, оставь «дорогуш» для Бобби Ли, он с юга, и я, похоже, не смогу переучить его.
— Заметано, сладкие булочки, — ответил он, все еще довольный собой. А вот остальные вокруг поутихли, не все, но тишина расползалась по толпе. Кто-то меня узнал и рассказал об этом.
Я улыбнулась, прекрасно зная, какой неприятной была эта улыбка, из тех, что я не могу сдержать, когда кто-то меня расстраивает. Рикки же увидел просто улыбку, потому что начал склоняться ко мне.
— А ты не слишком умен, да? — спросила я.
Он замер, оказавшись в замешательстве на мгновение, а затем снова усмехнулся, вновь став таким самонадеянным.
— О, сладкие булочки, я настолько умен, что ты будешь потрясена.
Вот тогда я расхохоталась, не смогла сдержаться.
— Господи, прошу, скажи, что это никогда не срабатывало.
Выражение его лица снова стало озадаченным, а во взгляде наконец читалось понимание, что что-то не так, но он не знал, что именно, пока.
— Боже, надеюсь стреляешь ты лучше, чем думаешь, — сказала я, расстегивая ремень, чтобы снять все кобуры.
— Эй, сладкие булочки, думаю, я достаточно хорош, раз ты начала раздеваться.
— Пока я не определилась с твоим прозвищем, недоумок, устроим блиц-опрос.
— Язвить не обязательно, сладкие булочки.
Я подняла свой браунинг двойного режима.
— Что это?
Он усмехнулся.
— Ствол.
— Что за ствол?
— Девятимиллиметровый.
— Больше характеристик, — велела я.
— Я не собираюсь играть с тобой в «что это за хрень» игру, — ответил он, уже не слишком довольный собой, потому что браунинг он не узнал. Большинство новичков не узнают.
— Слишком сложно для тебя? Давай попробуем что-нибудь попроще.
Я достала запасной ствол — Сиг Сойер P238.
Он нахмурился на меня, повернулся к своему шкафчику и надел белье, облегающие черные трусишки.
Но белье уже неплохо.
— Давай же, назови хотя бы марку, даже не модель, ты справишься, Рикки-бой.
— Отвали, — ответил он, втискиваясь в пару узких джинсов, но блин, я тоже такие ношу.
— Что? Если это не глок, то ты уже и понятия не имеешь, что это за хрень? — спросила я.
— Отвали.
— Недоумок, — заключила я, убрав сиг к браунингу.
Он развернулся ко мне, уставившись сверху вниз, пытаясь запугать своим ростом. Я почувствовала первое дуновение его силы, его зверь показался вместе со злостью.
Я втянула воздух у его груди, вторгаясь в личное пространство, но сейчас он не стал меня поддразнивать насчет этого.
Он решил, что я ему не нравлюсь. Я не возражала.
