Натаниэль не стал спорить, осторожно и медленно сдал назад и аккуратно протиснулся через узкий проезд. Интересно, как Ники с Дино проехали здесь на фургоне с коровой в прицепе. Это, должно быть, было непросто, но они справились, иначе Ники звонил бы мне прямо сейчас. Я доверяла Ники, и он был единственным, кого еще я могла бы полюбить, но ни один из мужчин моей жизни не чувствовал этого к нему. Почему мы должны выбрать вертигра? Потому что я уничтожила Отца Тигров, известного так же как Отец Дня, и убила Мать Всей Тьмы, что, согласно пророчеству, и должен был сделать следующий вампир, властвующий над всеми тиграми. Забавно, но если спустя тысячи лет покажется, что пророчество начинает сбываться, оно набирает силу и мощь, в него начинают верить. То, что человек-слуга Жан-Клода (это я) и его королева (снова я) уничтожила двух богов, вовсе не означает, что это я убила их. Вампиры считают оба убийства делом рук моего мастера, Жан-Клода. И нам придется включить в нашу церемонию одного из вертигров, потому что в остальной части пророчества говорится о свадьбе тигра и короля с королевой. Метафизическое сообщество было уверено, что заключенный союз с вертигром стал бы завершением пророчества и последним гвоздем в крышке гроба Матери Всей Тьмы. Иначе останется лазейка, что позволит ей вернуться из могилы. Очень мило, когда дело касается по-настоящему крутого дерьма, всегда есть лазейка. Я поглощала ее сущность, а она пыталась взять контроль над моим телом. Нашла коса на камень, и я выиграла, но все маленькие вампирчики и пушистики были уверены, что победу надо закрепить, поэтому мы с Жан-Клодом должны были «окольцевать» одного из тигров, что помогли нам уничтожить Мать Всей Тьмы. Не задетое самолюбие наших любовников, ни настоящих, ни бывших, заставило нас согласиться включить одного из вертигров в церемонию, а вся страна, желающая видеть Жан-Клода своим торжествующим королем. Даже сразив символического дракона, я была всего лишь королевой. Я была той, кого прокатили на карете, и кто потерял голову от принца, даже если в одной руке я держала окровавленный меч, а в другой — голову Горгоны. В глазах вампиров, особенно древних, я была принцессой, не способной защитить ни себя, ни других. Они принимали меня за кого-то другого.
— Я не та принцесса, которая нужна им, — я даже не подозревала, что сказала это вслух, пока Натаниэль не переспросил:
— Ты о чем?
— Ни о чем. Вот машины. Паркуйся, пора поколдовать и заработать неприлично много денег.
— Чтобы ты смогла потратить их на то, чтобы свести меня с ума, — добавил он, проезжая вперед, стараясь не задеть ни одну из старых могил по обочинам дороги.
— Ты не можешь просто забыть об этом?
— Неа, — протянул он, останавливаясь.
Сидя в полумраке багажника джипа, я переобувала туфли на туристические ботинки. Я поменяла автоматическое освещение салона машины так, чтобы его нужно было включать самой, потому что ночью этот свет превращает вас в открытую мишень. А еще он портит ночное зрение, но больше меня все-таки беспокоила проблема «мишени».
Натаниэль стоял рядом, прислонившись к машине плечом. Он уже строчил Мике сообщение о том, что я готова присмотреться внимательнее к тиграм, как к потенциальным любовникам.
— Мог бы и не писать Мике. Это может подождать, пока мы не приедем домой, — заметила я.
— Ты дала мне слово, что обратишь внимание на других тигров, в том числе и на женщин. Ты же так сказала?
— Сказала, — огрызнулась я.
Он улыбнулся.
— Так почему бы мне не написать об этом Мике?
Я не знала, как ответить, не начав ныть, что теперь, когда Мика узнал об этом, я не смогу отказаться от своей готовности прогуляться по магазину тигров. Это означало бы, что я не имела это в виду, а я очень даже имела. Если я и вправду хотела, чтобы Синрик куда-нибудь уехал и жил без нас, нужно, чтобы его место занял другой вертигр и присоединился к нашему домашнему укладу так же хорошо, как и он. Так или иначе, мне нужно больше тигров.
— Ники идет сюда, — сказал Натаниэль.
— Наверно, хочет тайного поцелуя. Мы договорились не тискаться на глазах у клиентов.
— Не тискаться, да ладно. Мы с ним здесь, а ты не можешь поцеловать никого из нас.
Он улыбнулся, далеко не своей обычной манящей улыбкой.
— Ты же не станешь дразниться и мешать мне концентрироваться?
— Не стану, — сказал он, но поднял в конце интонацию так, что его ответ превратился в вопрос. В лунном свете его глаза казались серыми и лучились весельем.
Я хмуро взглянула на Натаниэля.
— Ты слишком много общаешься с Джейсоном, это он обычно и мертвого растормошит.
— Он мой лучший друг, конечно, мы общаемся. Но он никогда не сможет дразнить тебя так, как я.
