– Ты хоть примерно представляешь, что будешь делать? – негромко спросил Торл.
Я лишь беззаботно пожал плечами, после чего ответил:
– Буду восстанавливать взаимосвязь, а остальное приложится. Убирай защиту, – кивнул я головой в сторону барьера, – пойдем есть, а то жрать охота, что аж Карста не боюсь.
Видящие поддержали шутку тихим смехом, и мы, после того как Торл убрал защиту, дружно двинулись на поиски кухни. Тему полученных результатов и моих дальнейших действий, по молчаливому согласию, больше не поднимали, переключившись на другие. Именно в ходе этого разговора я узнал, что Легион не досчитался пятидесяти человек и потерял бы еще больше, если бы не так вовремя улучшенное зелье лечения. Около трехсот человек все еще нуждалось в присмотре врачей, но, благодаря тому же зелью, большинство из них снова встанет в строй уже через неделю. Причем меня просветили, что подобные потери считаются большими, а не мизерными, какими я их посчитал. Все-таки битва происходила даже с некоторым перевесом в сторону врага, поэтому такая точка зрения меня весьма удивила. Впрочем, если вспомнить, насколько был с самого начала деморализован противник, да и кто сражался на нашей стороне, то в этом не было ничего удивительного. Пожалуй, наибольшим потрясением стало сообщение, что Невозмутимый сейчас находится одной ногой в могиле, и лекари никак не могут его оттуда вытащить. Мне всегда казалось, что Линдгрен вообще неуязвим, хоть Карст и говорил, что может его победить. Просто, несмотря на все мастерство капрала, мне с трудом в это верилось… вернее, вообще не верилось, и я невольно переносил это неверие на всех остальных. Но, как оказалось, даже на монстров находится управа, и я прекрасно помнил, кто ею стал.
– Я лишь видел, как они только начали, а конец, по известным причинам, не смотрел.
– Бой был знатный, – цокнул языком Шун. – Мне понравилось.
– Слушай! – хлопнул я его по плечу. – Карст не раз мне говорил, что ты тоже владеешь искусством боя двумя мечами, а почему тогда я тебя ни разу не видел тренирующимся?
Этот вопрос у меня возник давно, только все время что-то мешало его задать, да и я о нем периодически забывал, но теперь вспомнил.
– Я тренируюсь по ночам. Мне так больше нравится.
– А ты силен? Карст говорил, что вы равны.
– Это он так скромничает! – весело хохотнул Шун. – Я, конечно, не Карст, но на уровне нашего Герцога сражаюсь. Я все больше зельями всякими увлекаюсь, а мечи так, можно сказать, мое хобби.
– Не хиленькое, я тебе скажу, у тебя хобби.
– Ха! Вот ты лучше спроси Торла, чем он у нас увлекается.
– И чем же? – сразу переключился я на здоровяка.
– Не скажу, – недовольно буркнул тот.
Тут мы, наконец, дошли до кухни, из-за чего разговор пришлось прекратить. Вот чем мне явно импонировала застава, так это наличием мяса в ежедневном рационе гарнизона. Пусть и немного, больше для вкуса, но оно все же было. К нам, как к спасителям, относились хорошо, поэтому пожарили для нас мяса, а благодаря особому отношению ко мне, пожарили его просто до умопомрачения много. Кстати, об этом самом «особом отношении» я узнал, едва мы пришли на кухню. Некогда измененное плетение «слуха» сохранилось даже после всех тех бредовых вещей, что произошли с моими Источниками и Даром. Только после разрушения печати оно получило доступ к моей энергии, чем и пользовалось, увеличив свои возможности в несколько раз. Впрочем, плетения как такового уже и не существовало, оно превратилось в нечто такое, что не находило отклика в моих знаниях. С ним еще предстояло разбираться и разбираться. Хотя, на данный момент я опасался лишь того, что это своевольное «нечто» напитает себя энергией Демонов и еще раз изменится. При самом скверном варианте, в результате изменений мне может разнести голову. Причем, снять его не представлялось возможным, потому как свою рунную составляющую плетение потеряло. И, что самое обидное, мне пришлось оставить эту загадку в покое, так как кроме предположений я больше ничего не мог поделать. Нужно сначала вернуть возможность управлять своим Даром. Кхм… несколько отвлекся от темы. Так вот, возвращаясь к «особому отношению»: плетение, будто имея разум, из стоящего в помещении гама вычленило один короткий разговор, сразу объяснивший любезность окружающих:
– Ничего себе кто к нам пожаловал, – казалось, прямо в ухе у меня раздался чей-то удивленный голос. – Да оторвись ты от этого жбана! Лучше, вон, посмотри.
– Они из Мертвых? – чуть погодя, послышался второй голос.
– Тихо ты! Вдруг услышит?
– Кто? Они, что ли? Кончай шутки шутить… да и не сказал я ничего такого.
– Ну а вдруг им не нравится, когда их Мертвыми называют?
– Да и демон с ними.
– Тише ты!
– Да чего ты мне рот-то затыкаешь?!
– Так они Видящие, кто их знает? Вдруг и правду слышат?
– Видящие? – удивился второй голос. – И тот смазливый сопляк, что ли, тоже?
