– Думаю, когда-то он был одним из нас, – сказала она. – Или кем-то вроде. Но его корни отравили, и он стал расти и расти и уже не мог остановиться. Нам повезло, что здесь высадили эти липки. Они были слабые и сами бы не справились, но мы дали им силы и их корни смогли его задавить.
– Так вот почему его тошнило от дерева! – догадалась Кати. – Потому что он сам был деревом!
– Не совсем, но… что-то в этом роде, да. – Вереск усмехнулась и повернулась к Иве. – Прости, но я должна уходить. Мое время уже давно пришло, и я очень устала из-за всего этого. Не хотелось бы уснуть прямо здесь.
Ива взяла ее за руки и крепко поцеловала в лоб.
– Конечно. Увидимся весной?
Вереск рассмеялась.
– Приходи смотреть, как я цвету. И ты тоже приходи.
Она помахала Кати, а затем шагнула за ствол дерева и исчезла, будто ее и вовсе здесь не было.
– Надо же… – проговорила Кати, качая головой. – Нас спасли деревья! Это как Бирнамский лес. Нет, нет! Кад Годдо!
Ива покосилась на подругу.
– Что?
– Кад Годдо, – повторила Кати. – Древняя поэма о битве деревьев, очень красивая. Про то, как разные деревья пришли на битву, кажется, с чудовищем с сотней пастей… И Вереск там тоже был, он шел на битву и был очень храбрый.
– Еще какой храбрый, – кивнула Ива. – Как ты сказала? Битва деревьев? Мне нравится.
И они одновременно замолчали, глядя друг другу в глаза.
– Теперь ты уйдешь, да? – Лицо Кати помрачнело. – Исчезнешь и неизвестно когда появишься снова?
– Скоро, – улыбнулась Ива. – Тебя нельзя оставлять одну надолго, иначе ты опять во что-нибудь вляпаешься.
– Вляпаюсь, – уверенно заявила Кати. – Если так нужно, чтобы ты пришла скорее, – обязательно вляпаюсь.
Ива фыркнула.
– Я знаю.
Но к ним уже кто-то приближался.
– Катинка! Собирайся. Поедем домой. Твоя мать мне уже звонила, она там места себе не находит, куда ты запропастилась. Я сказал ей, что ты со мной, но она все равно волнуется. Женщины…
– Уже бегу, – обреченно сказала Кати. – Боюсь, я должна идти.
– Не бойся, иди.
Они обнялись на прощание. Через ее плечо Ива посмотрела на переминающегося с ноги на ногу Герберта и нахмурилась.
– Будь с ним начеку, – зашептала она на ухо Кати. – Он слабый человек. И то, что было здесь, могло застрять у него в голове…
– Что ты хочешь сказать? – напряглась Кати.
– Не знаю, – вздохнула Ива. – Но такие вещи не проходят бесследно. Будь осторожна.
Снег валил крупными хлопьями, сыпал не переставая, снежинка за снежинкой укутывая землю холодной пуховой периной. На голых ветвях уже собрались пушистые белые шапки: то и дело они обрушивались вниз, но на их месте тут же вырастали новые, и так раз за разом. Лес готовился к долгому зимнему сну. Этот снег, Ива даже не сомневалась, не сойдет до самой весны, а грядущая весна придет поздно.
Они сидели на стволе поваленного дерева на опушке – стройная черноволосая девочка, не по погоде легко одетая, и невысокий плотный мужчина в шерстяном пальто и красной вязаной шапочке, натянутой по самые уши. Мужчина дрожал от холода, девочке было все нипочем. Вместе они выглядели странно. Словно существа из разных миров, встретившиеся на границе и вдруг обнаружившие, что их объединяет куда больше, чем оба могли подумать. Им было о чем поговорить. Да только разговор не клеился. Оба молчали.
Ива то и дело поглядывала в сторону лесной чащи, туда, где ее ждали дом, теплый очаг, вкусный ужин, приготовленный заботливыми руками Доброзлой Поварихи, и история, которую она расскажет за общим столом. Ее ждут восторги и аплодисменты, ахи и охи от благодарных слушателей. Роза начнет причитать, а под конец так разволнуется, что чуть не переменится; Некто Тощий станет закатывать глаза и заламывать руки, а Китайские Младенцы будут шушукаться под столом. А если вдруг на ужин придет ее крестный – всякое ведь может случиться, – то он отругает ее распоследними словами, но при этом будет светиться от гордости… И только Матушка промолчит, лишь улыбнется ей своей загадочной улыбкой. Она уже знает эту историю, знает так, словно все это время стояла у нее за спиной.
О чем думал доктор Салазар, Ива не могла даже представить. Однако взгляд за стеклами очков был задумчивый и печальный.
– Получается, ты опять всех спасла? И меня в том числе. – Доктор первым рискнул нарушить молчание. – Уже второй раз на моей памяти. Как говорят в таких случаях? Это начинает входить в привычку?
– Придет срок, – сказала Ива, глядя вдаль, – и ты вернешь мне этот долг. Но не сегодня.
– Звучит зловеще, – заметил доктор. – Хотя и интригует. Неужели ты умеешь предсказывать будущее?
Ива фыркнула.
– Будущее? Нет, конечно. Никто не умеет, даже Матушка. Но Матушка умеет видеть пути, то, по каким тропам будет рассказываться история. Ну и я у нее кое-чему научилась.
– Ясно, – сказал Салазар и опять замолчал, ковыряя снег носком башмака. Быстро сгущались сумерки, и деревья пропадали одно за другим. Иве уже давно было пора возвращаться домой, но она продолжала сидеть на месте. Оставался еще один вопрос, который она должна была задать.
