Наварре сидел в камере без окон где-то под космопортом, стараясь дышать аккуратно, чтобы отвратительный воздух не добрался до глубин легких, где он будет держаться несколько часов. Наварре также пытался понять, где допустил ошибку.
После долгих веков мира между Джорусом и Кариадом вот-вот начнется война. И Наварре выбрал это время, чтобы выдать себя за джоранского гражданина, отправившегося на Кариад, чтобы отдохнуть! Он осознал, что у него было больше шансов попасть в город под своим настоящим именем. Или, возможно, ему стоило снова надеть парик, выкрасить кожу в голубой цвет и стать Мелводом Финстом, адмиралом кариадского флота.
Наварре услышал шаги и выпрямился. Наконец пришли следователи.
Зажужжали позитронные реле, и дверь камеры плавно отъехала в сторону, скрывшись в специальной нише. Наварре поморгал, потому что ему в глаза внезапно ударил поток яркого света. Привыкнув к новому освещению, он увидел перед собой короткое толстое дуло кариадского бластера.
Следователей было двое: толстяк и маленький сморщенный тип. Сотрудники отдела безопасности всегда работали парами, состоящими из тех, кто с виду являлся полными противоположностями — такова была часть хитрой тактики, помогающей сбить пленников с толку.
— Пошли, — сказал низенький и махнул бластером.
Наварре встал с койки и двинулся за следователями, понимая, что сопротивляться бесполезно.
Его провели по длинному коридору с множеством одинаковых камер, заканчивающемуся двойными дверями. В итоге он оказался в ярко освещенной комнате со стеклянными дверями, где места было чуть больше, чем в камере, а панели на стенах испускали приятный, приглушенный свет.
— Садись, — указав на больше кресло в середине комнаты, сказал низенький.
Наварре сел, а следователи заняли места у стен с обеих сторон от него. Он посмотрел на одного следователя, затем перевел взгляд на другого. У обоих была синяя кожа, но в остальном они не имели практически ничего общего. Низенький был высохшим и морщинистым, как чернослив, с мышиным лицом и блестящими глазками, внимательно смотрящими на Наварре. Что касается второго следователя, он, наверное, весил килограммов сто восемьдесят и с облегчением развалившись в кресле стал напоминать гору синей плоти, тщетно вытирая ручейки пота, которые текли по лбу и кустистым бровям, а потом терялись в многочисленных подбородках.
— Итак, — терпеливым, дружелюбным голосом начал толстый, — ты говоришь, что тебя зовут Нолливар Струмо и ты якобы прилетел с Джоруса. Паспорт подтверждает твои слова. Но кто ты такой на самом деле?
— Я Нолливар Струмо с Джоруса, — сказал Наварре.
— Сильно сомневаюсь, — заметил толстяк. — Я должен напомнить, что в нашей власти использовать любую форму допроса, которая может показаться нам подходящей для получения информации. Мы с Джорусом уже практически в состоянии войны. Ты заявляешь, что прибыл с планеты, разорвавшей с нами дипломатические отношения. — Следователь холодно улыбнулся. — Может, это правда, а может, и нет. Однако, если ты продолжишь настаивать на том, что прилетел с Джоруса, нам придется обращаться с тобой соответствующим образом, — пока не выяснится обратное.
В то время как толстяк говорил, освещение в комнате менялось. Приятные зеленые и оранжевые оттенки постепенно исчезли, вместо них появились резкие цвета: голубой и фиолетовый. Это тоже являлось частью психологического подхода к допросу, насколько знал Наварре. Чем дольше длилась процедура, тем более недружелюбной становилась обстановка.
— Паспорт у тебя фальшивый, — сухим, хрипящим голосом сказал низенький. — Мы подтвердили это в лаборатории. Так кто ты такой на самом деле?
— Я Нолливар Струмо с Джоруса. — Наварре решил, что будет стоять на своем как можно дольше.
Толстяк медленно нахмурился.
— По крайней мере ты последователен в своей лжи. Но скажи нам вот что: если ты, как говоришь, прилетел с Джоруса, что тебе понадобилось на Кариаде? И почему ты не попытался скрыть родную планету, хотя должен был понимать, что пассажиропоток между Джорусом и Кариадом прерван? Нет, тут что-то не сходится. Чем ты занимаешься?
— Я конструирую космические корабли, — не отклоняясь от своей легенды, ответил Наварре.
— Очередная ложь. Никаких Нолливаров Струмо не значится в последней версии списка всех тех, кто имеет отношение к производству кораблей на Джорусе.
Наварре улыбнулся.
— Вы оба весьма умны. И знаете свое дело.
— Спасибо. Личность Нолливара Струмо, очевидно, вымышленная. Так ты скажешь кем являешься на самом деле?
— Нет.
— Что ж, тогда, пожалуйста, положи руки на подлокотники кресла, — велел толстяк.
— А если я откажусь?
— То мы сделаем это за тебя. Если хочешь сохранить все пальцы, положи руки на подлокотники.
Наварре пожал плечами и выполнил требование. Толстяк ткнул кнопку на пульте дистанционного управления, и металлические скобы, буквально выскочившие из кресла, приковали руки землянина к подлокотникам.
Толстяк нажал еще одну кнопку. Наварре испытал резкую боль во всем теле и поморщился.
