На этих словах фельдфебель зашлепал синими губами и впал в забытье. Офицеры крикнули доктора, а сами отправились к начальнику караула. Мешковатый, но сообразительный подпоручик доложил, что велел арестовать поселенца Заварзина сразу после покушения. Сейчас тот сидит в свободной камере. Канючит, что хотел только заработать косушку… Мужика вызвали на допрос, и он подтвердил рассказ фельдфебеля. Нанял его Смидович. Вручил косушку и попросил отнести на гауптвахту посылку с пирогом. А то ему самому некогда. Вот, отнес на свою голову… Заварзин подписал показания и был отпущен. Вскоре под усиленным караулом был доставлен и лакей. Рослый и вальяжный, он больше походил на записного театрала, чем на ссыльнокаторжного. На вопросы Смидович отвечать отказался и стращал военных своим хозяином. В итоге он сел в карцер. А вечером стало известно, что Заварзин отдал богу душу. Выпил подаренную лакеем водку и умер. Видимо, в косушке был яд, чтобы избавиться от свидетеля. И лишь расторопность начальника караула доставила следствию признания поселенца.
После ужина барона Таубе вызвал к себе Кононович.
Объяснение началось бурно. Генерал сидел, но офицеру сесть не предложил и сказал неприятным фальцетом:
– Подполковник! На каком основании вы арестовали лакея моего помощника?
– Ваше превосходительство, – почтительно начал барон, – позвольте поинтересоваться, почему вы озаботились судьбой этого человека? У вас в подчинении таких тысячи.
– А потому, миластадарь, что я начальник острова! Я, а не вы! Или флигель-адъютантские аксельбанты в голову ударили? Сейчас вот отобью экспресс военному министру, чтобы вас немедленно заменили!
– Во-первых, это ничего не даст. А во-вторых, выслушайте сначала мои объяснения.
– Извольте!
– Сегодня утром упомянутый вами лакей – его фамилия Смидович – пытался отравить фельдфебеля Тарасюка. Тот замешан в побеге уголовных из Рыковской тюрьмы. И находится сейчас на гарнизонной гауптвахте. Вот рапорт доктора. Несчастный случай исключен, было именно умышленное отравление. А это показания некоего Заварзина, который и принес посылку с ядом. По просьбе Смидовича. Заварзин дал эти показания и ушел пить водку, которую перед тем получил от поляка. Выпил – и умер. Так лакей избавился от свидетеля, правда, с запозданием.
Генерал пробежал глазами бумаги, неприязненно уставился на барона и спросил:
– Ну и что?
– Попытка убийства лица, в отношении которого нами ведется следствие. Я должен разобраться.
– Немедленно передайте лакея в окружное управление полиции. Разбираться будут там!
– Следствие открыл батальонный аудитор. И он доведет его до передачи в военный суд.
– Нет, я немедленно телеграфирую военному министру! Прислали черт-те кого!
– Тарасюк помогал устраивать побеги. Была целая организация, и следы ведут сюда, в Александровский пост. Попытка устранить такого свидетеля – не шутка.
– Какие следы, какая организация! – покрылся белыми пятнами генерал. – Вы в своем ли уме?!
Таубе выложил на стол несколько листов бумаги.
– Вот. Это списки. Их нашли в тайнике у фельдфебеля. Поляки, евреи, кавказцы – общим счетом двадцать восемь человек. Все они распоряжениями из вашей канцелярии были переведены в другие округа.
– Значит, тому была необходимость. Вам что за дело?
– Эти люди выбыли из Тымовского округа, но никуда не прибыли. Они бежали с Сахалина. Вот признание фельдфебеля Тарасюка.
Кононович схватил протокол допроса и начал его читать. По мере ознакомления с текстом голова генерала стала клониться книзу. Дойдя до конца, начальник острова кивнул на стул.
– Садитесь.
Таубе сел. Кононович смотрел тревожно, костяшки его пальцев побелели.
– Скажите, вы тоже прибыли сюда для секретного расследования? Как и Лыков?
Барон вынул из кармана документ и протянул его генералу. Это был открытый лист, подписанный товарищем министра внутренних дел Плеве. Тот обязывал всех чинов МВД оказывать флигель-адъютанту подполковнику барону Таубе полное содействие.
– Ваша догадка верна. Ведется секретная операция силами двух министерств: военного и внутренних дел.
– Почему мне об этом не сообщили?
– Ваше начальство донесло до вас истинную цель командировки надворного советника Лыкова. И просило держать ее в тайне. Но вы немедленно разгласили эту тайну подчиненным.
Кононович хотел сказать что-то резкое, но передумал. А Таубе продолжил:
– Владимир Осипович, у вас на острове творятся очень нехорошие вещи. Люди бегут десятками. Им помогают почему-то японцы… Никакой фельдфебель и никакой лакей не могли бы организовать дело в таких масштабах. Тут банкуют чины повыше. В ваших же интересах выяснить, кто именно злоупотребил вашим доверием.
– Я…
– Некоторые распоряжения о переводе подписаны лично вами.
Генерал развел руками, кивая на заваленный бумагами стол:
– Верю! Вон их сколько каждый день!
– Большинство же подписал ваш помощник. Помните, как вы отпустили во Владивосток на лечение смотрителя Воеводской тюрьмы? Прошу не повторять эту ошибку в отношении Гизберт-Студницкого.
