– А если Нелли захочет попрощаться с родным дядей?
– Никаких прощаний! Я умоляю, Вячеслав Иванович!
Грязнов взглянул на девушку, и та решительно забрала у него трубку.
– Я прилечу после похорон, дядя, – безапелляционным тоном заявила она.
Вероятно, Жорж Вартанович уже знал характер племянницы. Он лишь тяжко вздохнул и сказал:
– Хорошо, пусть сразу после похорон. Я жду звонка.
Нелли положила трубку и задумчиво уставилась в окно.
– Ну что зажурылась, дивчина? Как сказала бы моя бывшая начальница… – улыбнулся Грязнов.
– Мне страшно, – созналась Нелли.
– Я тоже думаю, что оставаться тебе одной в этой квартире не следует. Что ж, поехали!
– Куда?
– А что я могу предложить? Самое безопасное место у меня дома. Не стеснишь. Комнат много, живу один.
Грязнов ожидал любой реакции, но девушка поднялась и просто сказала:
– Поехали.
– Только… я не уверен, что у меня в холодильнике что-нибудь для тебя найдется.
– Это не проблема, – устало ответила Нелли и пошла на кухню. Открыла битком забитый провизией и бутылками холодильник, сказала, словно оправдываясь: – После поминок бабушки осталось.
– Ты много не набирай, – заметил Грязнов, увидев, что девушка собирается наполнять содержимым холодильника большой картонный ящик. – Возьми, чтоб самой пообедать, поужинать. Я-то на работе…
– Все равно никому не нужно, – вяло возразила она.
– Ну почему же! Поминать-то дядю наверняка придут!
– Вы думаете? – удивилась она.
– Обязательно придут. И уверяю – народу будет немало.
– Друзья?
– И друзья тоже… – отводя взгляд, сказал Грязнов.
– Вот уж не думала…
Вернувшись на Петровку, Грязнов обнаружил на своем столе протоколы осмотра места происшествия и осмотра трупа, а также рапорт майора Самохина.
Убийство, по мнению, судмедэксперта, произошло примерно в час тридцать ночи. В том, что убит именно Левон Вартанович Аракелян, уже никаких сомнений не было. Об этом свидетельствовали отсутствие мизинца на левой ноге, наколки на теле и заключение криминалиста.
А из рапорта Самохина Грязнов узнал, что из двадцати восьми восточных граждан, проживавших в «Метрополе», четверо – из Арабских Эмиратов, утренним рейсом вылетели в Париж.
Грязнов позвонил Самохину и спросил, где Золушка.
– Ищем, – ответил Николай.
– Ну-ну, – буркнул недовольно Грязнов, – ищите поскорее!
И положил трубку, но тут же снял, потому что услышал зуммер.
– Привет! – раздался бодрый голос Турецкого.
– Здорово, – без всякого оптимизма ответил Грязнов.
– Где пропадал целый день?
– Дела-делишки…
– Начальник должен сидеть в кабинете и руководить, а не бегать, высунув язык.
– Еще что скажешь?
– Надеюсь на встречу в восемь у Меркулова.
– Ах вон оно что! Значит, нагрузили?
– А то!… Но твои лавры мне не нужны, мой генерал! Таков приказ.
– Ну раз приказ, значит, буду в восемь…
Затем Вячеслав Иванович занялся текучкой и без четверти восемь выехал на Большую Дмитровку.
В кабинете заместителя генерального прокурора собрались кроме самого хозяина Грязнов, Турецкий, Денис и Алексей Петрович Кротов.
С объяснения причины присутствия двух последних на ответственном совещании и начал свое сообщение Константин Дмитриевич.
Он напомнил, что дело об исчезновении ценностей Гохрана, вывезенных за границу в качестве залога для валютных поступлений в Россию, уже имеет свою историю. Еще, что называется, по горячим следам оно было возбуждено Московской городской прокуратурой. Занималось им следственное управление ГУВД Москвы. Затем дело по указанию свыше было передано в ФСБ, где, как и следовало ожидать, благополучно заглохло. Впрочем, какие-то оперативно-следственные мероприятия, по утверждению руководства федеральной службы, проводились, а к расследованию были привлечены некоторые бывшие сотрудники службы, в том числе и Алексей Петрович Кротов, хорошо знавший в прошлом Аракелянов, дело, словно по чьей-то злой воле, с места не сдвигалось. Становилось ясно, что в раскрытии преступления совсем не заинтересованы некоторые лица из верхнего эшелона власти, а спецслужбы собственной активности проявлять не собираются. И больше того, могут всеми силами, которых немало, препятствовать установлению истины.
Вот это последнее соображение Меркулова и подвигло его начать, по сути, новое расследование, которое должен был возглавить Александр Борисович Турецкий. Верный человек из ФСБ, с которым удалось предварительно переговорить Меркулову, обещал ему по крайней мере не чинить препятствия в этом вопросе. А для оперативной работы Константин Дмитриевич предложил привлечь «Глорию» – в помощь Турецкому. Проблема оплаты работы сыщиков была важной, но в настоящий момент не главной: и у Меркулова и у Грязнова-старшего имелись на этот счет свои соображения.
