Рядом с ним стояла старая белая «Нива», и двое мужчин, тоже невысокого роста, в камуфляже, один с ружьями в руках, второй с «Вепрем». Ружьё было старое, двухствольное, что-то типа ТОЗ, а сам Владимир был в том же синем плаще, с пистолетом за поясом. Вся наша сделка прошла буднично. Продавец строения подписал все документы, передал нам ключи от дома и всех комнат, которые запирались, от ворот и сарая, мы передали ему деньги, и «Нива» с тремя людьми быстро уехала, а мы принялись таскать вещи в дом. Особо не старались, забросали всё на первый этаж, потом я пустил в дом кота. Рыжий сначала беспокойно всё обнюхивал, а потом освоился, и уверенно зашагал по бетонному полу.
— Оставить бы кого в доме, мало ли что, — высказал умную вещь Никита, но я пожал плечами и возразил.
— А кого? Кота мы уже оставили, пусть контролирует всё, имущества ценного у нас нет, стены голые.
С одной стороны, брать тут, конечно же, было чего. Но запас консервов, стыренный из той же «Пятерочки», другие продукты, вино в ящиках, патроны, оружие, по нынешним временам — огромное богатство. С другой стороны, просто так взломать замки и проникнуть в эту башню будет трудновато. Поэтому, осмотревшись вокруг, я задумался. Легкий ветерок, река Волга вдалеке, метров триста, не больше, рядом заброшенные домики и заросшие сады. Да нет, не будет никто взламывать эту башню, по крайней мере, пока. На будущее, конечно, нужно оставлять кого-то на охране, но это потом.
В мобильник мы приехали уже в половине девятого утра, и сразу же попали на карантин. Врачу не понравились наши ссадины и раны, а туша морфа, которую выгрузили из КамАза, говорила красноречивее наших рассказов. У меня ссадина на лбу, и от бритья порез кровоточил, у Никиты кровь из уха, контузия, и ладонь окровавленная, Саня с Вовой тоже все в царапинах. В итоге, мы отправились в палатку, где размещался мобильный госпиталь. Вместе с нами там не было пока никого, оно и понятно, утро, ещё никто с рейда не приехал, а тех, кого поместили вчера… Не знаю, что с ними случилось, но капли крови на полу были красноречивы. Вместе с нами в палатке постоянно сидели два бойца с автоматами. Никакой агрессии они не проявляли, просто сидели, о чем-то перешёптывались между собой, и внимательно наблюдали за нашими перемещениями. Ну, карантин, значит, карантин. Я поставил оружие рядом в оружейную пирамиду, и завалился на одну из двухярусных армейских кроватей и захрапел, сказалась усталось и отходняк. Потом моему примеру последовали и остальные, когда ещё можно будет выспаться?
Разбудили нас уже ближе к обеду, около двенадцати часов.
— Димочкин, — расталкивал Никиту один из бойцов, — вставай, тебя командир вызывает.
Никита протёр глаза, хотел было взять свой автомат, оставленный в пирамиде, но солдат покачал головой.
— Без оружия, у вас карантин.
Никита скривил лицо, но ничего не сказал, выложил пистолет из кобуры мне на кровать, и направился следом за солдатом на выход из палатки.
— Слушай, там обед уже, может, сбегаем? — спросил я второго оставшегося с нами бойца, на что тот ответил.
— Не положено, вам принесут. Пока доктор не скажет, выходить отсюда нельзя.
Действительно, примерно через тридцать минут принесли обед, мы все уселись за стол, стоявший у окна, перекусили плотно и снова на кровать. А через какое-то время в госпиталь поступили первые реально зараженные. Две женщины с укусами, трое наших резервистов, один без руки, видимо, ампутировали, или морф откусил, потом ещё двое с царапинами, доктор бегал от одного к другому, спать уже не хотелось, я с нетерпением поглядывал то на бойцов, то на доктора. Невысокий худощавый мужик лет сорока в военной форме в звании прапорщика с усталым лицом снова осмотрел нас и сказал, обращаясь к караульным.
— Эти трое могут быть свободны.
Я забрал своё оружие, прихватил автомат и плитник Никиты, сунул его пистолет за пояс и направился к выходу. Интересно, куда подевался наш товарищ? А сегодняшний день явно не задался у нас с самого утра. На территории мобильного пункта царила неразбериха и суета. Примерно человек тридцать наших резервистов сидели кто где, и уплетали кашу с мясом из полевой кухни, Пал Палыча видно не было, на часах уже четыре часа, скоро колонна отправляется в Мулино. Спасённых на этот раз было ещё меньше, видимо, не заладилось спецоперация. Я сказал Сане и Володе дожидаться меня около машины, а сам пошел в штаб. Нужно было узнать, что же случилось с Никитосом и когда его отпустят.
В штабе я наткнулся на старшего лейтенанта Иванова, а Осадчего нигде не было видно. Поздоровавшись, я сразу задал вопрос.
— Товарищ наш куда подевался? Его вызывали к вам несколько часов назад.
— Увезли Димочкина, — пряча глаза, ответил мне Иванов, — особист с гарнизона приехал, какие-то там проблемы у вашего друга. По старым делам, я сам точно не в курсе.
— Какие проблемы? — переспросил я, — нам тоже туда нужно, в таком случае, с колонной вместе поедем, в Мулино — решил я.
