Круглый подбородок Каширина упрямо выдвинулся вперед. Он сейчас очень сильно напомнил Кротову старосту его институтской группы. Принципиальный был староста, не повезло им. Записывал, скотина, всем подряд прогулы в журнале учета, как его ни просили. Никакие уважительные причины в расчет не принимал — ни преферансные турниры, ни головную боль с похмелья. И не ради того, чтобы выслужиться перед деканатом — исключительно из принципиальных соображений. Только поэтому его и не отлупили ни разу. Подкупить пытались неоднократно. Поили изо всех сил. Староста пил в три горла, но на следующий день приходил в институт к первой паре и сразу же начинал записывать отсутствующих. В том числе и вчерашних собутыльников, которые по понятным причинам прийти были не в силах.
Кротов теперь понял, что Каширин — как раз такой.
— Они меня не сломают, — бубнил Каширин. — Если надо, я дойду до самого верха. Мы с ними еще поборемся.
«Почему мы? — вяло удивился Кротов. — Не меня ли он имеет в виду?»
— А личную охрану ты мне обеспечишь? — поинтересовался он, непочтительно переходя на «ты».
— Где же я возьму личную охрану? — грустно развел руками Каширин.
— Знаешь что, — сказал Кротов, — тебя как зовут?
— Владимир,
— Так вот, Владимир, без охраны не получится. У тебя — вон, удостоверение есть, пистолет, наверное… Самбо вас там обучают. А я необученный. Или теперь мне вообще из дома не выходить?
— Ну, ты не преувеличивай… — попытался возразить Каширин.
— Где уж там! Я тоже, как ты понимаешь, честный человек. Но если моя родная милиция мне помочь не хочет, то я, извини, тоже не хочу. Вы там свои проблемы решайте самостоятельно.
— Это не мои проблемы! — воскликнул Каширин. — Если ты готов смириться с тем, что негодяй победит всех…
— Не готов, — удивленно сказал Кротов. — Кому это понравится? Но на кой черт мне так осложнять жизнь? Ты думаешь, у меня своих проблем мало? Я тебе сочувствую, честно, но я — реалист. Шансов-то нет. Ну тебе-то по должности полагается в это дело лезть, а мне зачем? Так что это твои проблемы. А я в ваши игры не играю. Будь здоров!
Он встал и пошел к выходу, не оборачиваясь на отчаянные призывы Каширина.
* * *
В квартире трезвонил телефон. Кротов услышал его еще с лестничной площадки. Вбежал и торопливо схватил трубку.
— Саша? — спросила Лена. — Ты где был?
— В казенном доме, — усмехнулся Кротов, а потом удивился и вопросу, и странному тревожному тону, которым он был задан.
— Ко мне сейчас приходили, — голос Лены звенел и срывался. — Их было трое, они так угрожали!..
— Что? — крикнул Кротов. — Лена, с тобой все в порядке?
— Они говорили ужасные вещи… Я не знаю, что делать, Саша!
— Я сейчас приеду, Леночка, сейчас! Не открывай никому дверь!
Он метнулся к выходу, остановился, побежал на кухню и выдвинул ящик своего стола. Ложки, вилки… вот! Кухонный топорик, соединенный воедино с молотком для отбивки мяса. Кротов сунул его в сумку.
Удачно пойманное около дома такси дважды застревало в заторах. Кротов начинал нервно дергаться, а таксист — молодой, но очень спокойный парень с огромным мясистым носом — невозмутимо утешал:
— Поспеем, не волнуйся, на метро все равно медленнее.
И кивал, словно соглашаясь с самим собой, едва не утыкаясь носом в клаксон.
Свирепо оскалясь, Кротов ворвался в подъезд дома Лены. Очень ему хотелось, чтобы попался сейчас хоть кто-нибудь из этих сволочей. Но подъезд был тих и пуст, как ореховая скорлупка, сволочи давно разошлись по своим сволочным делам.
Лена дожидалась его у двери и открыла прежде, чем Кротов позвонил, едва разглядев его в глазок. Лицо у нее было напуганное, глаза покраснели, левая рука безостановочно теребила воротничок кофточки, и этот инстинктивный жест беззащитности наполнил Кротова щемящей тревогой и тоской.
— В дверь позвонили, — рассказывала Лена. — Там стоял невысокий парень с грустным лицом, вполне симпатичный. Он спросил меня, очень вежливо, и я открыла. Но вслед за ним тут же ворвались еще двое — громилы с отвратительными тупыми рожами. Они ничего мне не сделали, только не выпускали из прихожей и прямо сверлили пустыми глазами. Они даже не сказали ни слова, говорил тот, маленький. Он говорил так вежливо и так гнусно. Очень подробно объяснял, что они со мной сделают, если ты не успокоишься — он так и сказал. Потом они ушли, а я стала звонить тебе, а тебя все не было и не было…
— Как они узнали твой адрес, подонки? — сказал Кротов.
— Что же тут удивительного! — Лена дернула плечом. — Я давала свой адрес тогда, в милиции.
— Конечно, — сказан Кротов. — Еще бы!
Он вскочил с места.
— Едем!
— Куда?
— В городскую прокуратуру. Или еще выше. К министру внутренних дел, в ЦК… С этим нужно кончать. Едем!
— Никуда не надо ехать, — сказала Лена, и в голосе ее Кротов услышал раздраженные нотки. — Я позвонила папе. Он сейчас приедет.
— Папе? — глуповато переспросил Кротов. — Ну да, правильно. Он ведь у тебя, кажется…
— Он сейчас приедет, — повторила Лена, и вновь Кротов почувствовал холодок отчуждения.
Она зябко обхватила себя руками и прошлась по комнате.
— Господи, откуда вся эта мерзость! Зачем мне все это?!
