Мертвым – мертвое полностью

Вейдэль вспомнил о Мелиссе и прикрыл глаза. Он вдруг понял, что, несмотря на все попытки прогнать горькие воспоминания, ни на секунду не забывал о ней, нося образ любимой глубоко в сердце. Всё, что он делал, было лишь тенью прежней жизни, когда она ещё была с ним. Ни победа, ни месть, ни слава — ничто не могло заменить ему Мелиссы, одним взглядом, улыбкой, прикосновением и словом дарившей ему счастье.

Вейдэль положил руку на каменные перила балкона и взглянул вниз.

— Прикажи им замолчать! — сказал он Дарону. — Будет говорить Пророк.

Паладин зашевелил губами. Он использовал Зов, чтобы говорить с пленными. Через полминуты те подняли головы, и воцарилась тишина.

Вейдэль выпрямился. Ветер трепал его длинные белые волосы, развевал полы тяжёлой пурпурной мантии, открывая сверкавшие на груди золотые цепи и медальоны с символами и эмблемами клана Грингфельда.

Он поднял руку, и в ней сверкнул Жезл Пророка — из чёрного металла, увенчанный огромным голубым камнем с затаившимся в глубине, зловеще мерцающим пламенем. Ему вручил его Молох перед отбытием из Кёлтебруна как символ власти, ниспосланной богом, и как свидетельство того, что устами Вейдэля говорит Кровавый.

Камень вспыхнул по молчаливому приказу князя, голубое сияние разлилось над балконом, и в нём возникли очертания бледного детского лица. Глаза ребёнка горели багровым огнём, из приоткрытого рта вырывалось тёмное пламя.

— Слушайте меня, ибо я — Пророк его! — воскликнул Вейдэль, обводя взглядом благоговейно замершие ряды вампиров. — Великий Кровавый вернулся! Молох призывает своих слуг исполнить то, ради чего они были созданы. Пришла пора отдать долг Служения! Вы видите, мы уже встали под могучую длань его. Настало время и вам забыть раздоры и вспомнить Клятву! Готовы ли вы покориться мне, Пророку, и служить Молоху, отдать жизни, дарованные им, во славу его?! Если да, то на колени!! — последние слова Вейдэль почти прокричал, потрясая Жезлом и расплёскивая вокруг себя голубое пламя.

Во время речи он чувствовал прилив сил, ему казалось, что нет в мире власти и мощи иной, чем та, которой обладал Молох.

Теперь он молча ждал ответ. Почти минуту царили тишина и неподвижность, затем ряды вампиров дрогнули, и пленники начали один за другим падать на колени, признавая власть Вейдэля, подлинность Пророка, и выражая готовность встать на путь Великого Служения.

Вейдэль принял от них присягу и велел отдать им оружие. На всякий случай прощённых вампиров распределили по разным военным частям. Так они реже встречались и подчинялись представителям других кланов. Им позволили носить прежние символы и эмблемы, но не знамёна и штандарты.

Герцог Хорденбургский умер. Внезапно и от неизвестного недуга. Так было написано в послании, которое получил Эл. Неожиданное, но приятное известие. Претендент на трон Малдонии, несостоявшийся ставленник Лорда Вилля и его сообщников-заговорщиков выбыл из игры. Конечно, он не был опасен для Эла, но всё равно новый король чувствовал себя так, словно выиграл крупную фигуру.

Хорошо, что он обратился за помощью к Мейстеру — лучше, чтобы это дело провернул не человек. Вампир, добровольно ставший предателем своего народа, идеально подходил на эту роль. Как и хотел Эл, причину смерти установить не удалось, а значит, некого будет обвинить в гибели герцога Вакаша.

Солнечный луч пробивался через хитросплетение цветных пятен огромного витража, украшавшего тронный зал королевского дворца. Сюжет был простой: благодать в виде золотого орла нисходит на цветущую Малдонию, олицетворённую прекрасной девой. Милая аллегория, которую Эл подумывал заменить чем-нибудь более подходящим образу могущественной империи.

Во дворе его замка стояли уже четыре воздушных корабля, готовые к бою. Их экипажи прошли специальную подготовку и долго тренировались для сражения именно в условиях высадки с воздуха. Одним из них командовал Ирд, пожелавший принять участие в кампании. Можно было начинать штурм логова вампиров, обнаруженного Ольгердом.

Капитан стражи оставался без сознания, причём сохранял облик Раба, так что Эл даже начал сомневаться, что это действительно его телохранитель. Он приглашал к нему нескольких врачей, но все они виновато разводили руками, признавая своё бессилие. Ни один из них не смог привести Ольгерда в сознание.

Тем временем наступила пора решительных действий. На четыре воздушных корабля погрузили воинов, а также запас зажигательных снарядов, купленных у контрабандистов Холодного Моря. Это страшное оружие изобрели жрецы Сибарга, и известно оно было под названием «Огни Итинель». Так звали богиню, которой поклонялись адепты основного культа этого королевства.

Никто не знал секрета этих снарядов, ибо любая попытка проникнуть под их внешнюю оболочку приводила к ужасному взрыву, испепеляющему всё вокруг в радиусе от шестнадцати до двадцати футов — в зависимости от размера «Огня».