Паша и Сильвестр проводили Алёну в гостиницу, та решила утром следующего дня выехать обратно в Пограничье. Сильвестр предложил сопроводить её, она не возражала. Павел навязал Сильвестру свой отряд, тот не смог отказать старому другу.
— Неужели эльфа лучше «гномихи»? — спросила Алёна Пашу, когда они на секунду остались наедине. Тот промолчал.
— Приезжай. Хотя бы ради Володи, — ей показалось, что она чувствует эмоции Павла Ильича, как это уже было раньше.
— Приеду. Но сначала я хочу разобраться с артефактом, со структурой заклинания, с орденом. Если не найду решения, приеду и мы снова попробуем сотворить из тебя Святую Магиню.
— И зачем ты валял дурака целых два часа? — обняла его Алёна.
— Ты влюбилась в имперского офицера, я — в графиню-эльфу, оставим всё так, как есть, — высвободился из объятий Павел.
— Какой же ты ребенок, «дядя Паша»! Павел Ильич уехал не прощаясь, он собирался уже сегодня встретиться с Третьим. Ехал он неторопливо, вспоминая свою последнюю встречу с магом, пытаясь определить, что собой представляет Третий. В памяти весь разговор сохранился до мельчайших деталей, но это был взгляд «Кюна», а не сегодняшнего Павла Ильича. Сейчас Павел смотрел на тот давнишний разговор как бы со стороны, анализируя мимику и интонации Третьего, и выводы ему не нравились. Будучи «Кюном» Павел Ильич безжалостно уничтожал и слуг, и магов ордена Смерти. Такого тотального натиска не мог выдержать ни один из магических орденов. Ответные удары судьба отводила от «Кюна» и орден сдался, даровав магу без памяти жизнь и свободу. Поверит ли Третий, что «Кюн» вернулся за знаниями, а не для новой резни магов? Сможет ли Павел убедить его в своей терпимости, в том, что он дорожит каждой человеческой жизнью, что плебеи для него теперь такие же люди, как и дворяне, и их жизни ценны одинаково?
Темная эльфа Анна.
Холодный осенний день завершился моросящим дождем с пронизывающим ветром. Карета застряла в двух шагах от города, и не могла сдвинуться с места, несмотря на все усилия кучера и охранников. Низкое темное небо давило весь день, и к вечеру настроение у графини стало совершенно мерзким. Всё было плохо, все были виноваты. Старые, устоявшиеся взгляды на смысл жизни были разрушены, оценки пересмотрены и вся предыдущая жизнь казалась Анне ненужной и пустой. То, ради чего она растратила свою молодость, стало неважно. Её работа представлялась теперь гадкой, начальство превратилось в хозяев, их задания вспоминались с содроганием, а её преклонение перед ними, желание работать на них — магией подчинения, иначе Анна не могла объяснить себе своего поведения. Впору было вешаться. Помогли сдвинуть с места карету крестьяне, из стоящей сзади телеги, им самим надоело ждать. Карета Анны, наконец-то, въехала в столицу и ей добавилась ещё одна головная боль — возможность ареста, официально, ей было запрещено посещать столицу человеческой империи.
Волей случая графиня остановилась в той же самой гостинице, что и Паша, но он ужинал в номере, и в этот день им не суждено было увидеться.
Павел Ильич.
Беседовать с Пашей Третий не захотел, вернее отложил разговор на пару дней.
Маг по первым фразам понял, что бывший барон Кюн осознал, кто он есть, и захотел еще раз обговорить с Первым, давно продуманную позицию. Павел вернулся в гостиницу. Последние десять лет жизни на Земле он не любил дождливую погоду, его болячки каждый раз давали себя знать. Сейчас его идеальное здоровье позволяло ему не замечать ни резких падений давления, ни всплесков солнечной активности, но старая неприязнь к осенней слякоти и промозглой погоде осталась. Павел магически протопил комнату так, чтобы комфортно чувствовать себя в одной рубашке, развалился в кресле с бокалом вина и попытался проанализировать разговор с Третьим. Вместо этого в голову полезли совсем другие мысли.
«Зачем мне всё это? Человеческая инерция. Я могу нежиться на солнце на уютном пляже в Египте, я могу мгновенно очутиться в гостях у Харда, могу Елену доставить домой одну или вместе с Сильвестром, но упрямо терплю неудобства столичной гостиницы, трясусь на лошади долгими неделями, питаюсь, чёрт знает чем. Хотя маскировка под обычного человека не так уж сильно меня обременяет. Ни к чему Сильвестру лишние знания обо мне, пусть прогуляется до Роззе, сопроводит Леночку, отведет мой отряд, лошадей. Старый солдат далеко не сахарный — не растает на дожде», — философствовал не в первый раз Павел. Но на этот раз из окна, чуть приоткрытого для доступа свежего воздуха, пахнуло такой смесью столичных запахов, что, отвыкший от этих «прелестей», Павел передумал, и отправился в гости к Алексею в Роззе телепортом.
Друзья-приятели долго обнимались, хлопали друг друга по плечу, ахали и охали. Екатерина, жена, Алексея сразу послала за Володей и, конечно, Хардом. Несмотря на поздний вечер, Роззе был на пару часов восточнее, компания собралась мгновенно.