Он презрительно приподнял верхнюю губу, бросил на Елизавету уничтожающий взгляд, высокомерно изрек:
— Очень жаль, но вы не в моем вкусе, — и ушел.
Вслед ему раздался издевательский смех Елизаветы.
— Нет, я точно его убью! — прошипела она, когда он скрылся из вида и отпала нужда издевательски хохотать. — Убью! Но с другой стороны, получилось тоже неплохо: он мой враг, и вряд ли теперь Валерия на него западет.
Однако, поразмыслив, Елизавета решила, что она неправа: не было случая, чтобы Валерия осталась равнодушна к блондину, вставшему на ее пути.
«Нет, — решила Елизавета, — увлечется, дурочка. И на этот раз увлечется. Такая уж у нее судьбина. Сначала полюбит, а потом разлюбит — все как обычно. Не уберегу я Лерку и от этой глупости. Не уберегу», — обреченно заключила она.
И тут ее холодный пот прошиб.
«Как это не уберегу? — мысленно возмутилась Елизавета. — Ха! Уберегу — не уберегу! Разве есть у меня выбор? Речь о самом Дорофе! Миллиардер от нас ускользнет, пока Валерия будет западать на очередного блондина! И не поможет никакая моя метода!
Да и не станет пользоваться Лерка моей методой. Как только приступит к своим обязанностям, сразу закрутит с этим белобрысым придурком лямур, благо — придурок референт: всегда у нее под боком. Ой, закрутит, — распереживалась Елизавета. — Закрутит и на Дорофа наплюет! Плакал наш „матерый волк“! Плакали наши денежки! Ку-куру-куку!»
Елизавета разнервничалась, забегала по коридору, растерянно приговаривая:
— Что же делать? Что же делать?
И тут ее осенило: «Да не так все и страшно. Стоит ли психовать, если Лерка белобрысика этого все равно разлюбит?»
Тут уж она радостно потерла руки и закричала:
— Ку-куру-куку!
Это прозвучало как «ура!». Елизавета забыла о своем поражении и устремилась к новой победе: начала строить планы как спасти подругу от нашествия никчемных белобрысиков и пристроить ее к «матерому волку». Она терпеть не могла неопределенности, поэтому сразу поставила себе цель.
«Чем раньше Лерка полюбит своего блондина, тем раньше его и разлюбит, — подытожила Елизавета. — Следовательно, я должна этот процесс стимулировать. Кстати, блондин, как водится, начал на Лерку уже западать, а тут я со своими колкостями невовремя встряла. Эх, и сейчас, вот, разозлила его. Поиздевалась, поглумилась в свое удовольствие. И как невовремя!»
Но долго Елизавета не могла переживать, а потому тут же себя успокоила: «Из шкуры вылезу, но эту парочку помирю. Разумеется, с помощью моей дивной методы».
Таким образом она совершенно неожиданно для себя настроилась делать то, чему сопротивлялась долгие годы: влюблять Валерию в очередного жалкого блондина.
И блондина в Валерию!
И все это с помощью своей грандиозной методы, предназначенной исключительно для «матерых волков»!
Вот она, ирония судьбы.
Этим же вечером Валерия хвастала своими успехами перед Французским. Она была счастлива, но не до конца — радость ее омрачалась поражением Елизаветы.
— До сих пор не могу поверить, что меня взяли, а Лизку не взяли, — вздыхая, призналась она.
Французский, презирающий Лизку, был чрезвычайно доволен.
— Неужели развенчали твоего кумира? — похохатывая, удивился он.
— Почему развенчали? — рассердилась Валерия. — Моя подруга жертва дискриминации. Лиза женщина, а Дорофу нужен референт-мужчина, вот они и взяли парнишку.
— И как он? — поинтересовался Французский.
— Ничего хорошего, — нахмурилась Валерия, — очень похож на тебя. И ногтя Лизы не стоит, хоть и мужчина.
— Сокровище, знаешь что такое жизнь?
— Знаю, это мучительная и бесполезная борьба с алкоголизмом, — бойко ответила уже просвещенная на сей счет Валерия.
— Да ну? — удивился Французский. — Вовсе нет, жизнь — это процесс превращения женщины в мужчину. И наоборот.
Валерия грустно усмехнулась.
— Да уж, глядя на тебя, трудно с этим не согласиться. Больше скажу: в России чаще наоборот.
— Но виноваты в том не мужчины, — стремительно парировал удар Французский.
— Мужчин в России уже нет, — зло ответила Валерия. — Здесь одни только женщины, часть которых находится в этой самой стадии превращения: она уже и не баба, но еще и не мужик.
— Да-а, — с философской задумчивостью согласился Французский, — вот и ты у меня гермафродит.
«Боже, как надоела эта унылая жизнь, — пропуская мимо ушей его колкость, страстно подумала Валерия. — Еще больше надоели блондины…
Неужели никуда мне от них не деться?»
С ненавистью глянув на впавшего в глубокую задумчивость Французского, она размечталась: «Ах, скорей бы приехал Дороф. С ним так удивительно получилось: то нас сводит жизнь, то разводит…
Кто знает, может это судьба?
В любом случае я снова его телохранитель.
Правда, почему-то на этот раз платить обещали гораздо меньше».
Уже засыпая, Валерия вспомнила странный разговор с подругой, который состоялся у них по дороге домой.
«Что это мне Лизка сегодня такое невероятное плела? — удивилась она. — Хвалила блондина…
Обращала внимание на его умные глаза…
На его улыбку…
Столько разговоров.
И о ком?
О каком-то заморыше.
Будто он стоит того.
