Арни ревниво рыкнул на Николь и побежал за хозяином, который позвал его тихим и мелодичным свистом.
Николь сидела за широким столом, накрытой белой скатертью, с прямой спиной, наблюдая, как в углу над собачьей миской чавкает Арни. Самида изысканно ковырялась в тарелке с салатом, а Николь не могла даже крошку сыра проглотить, хотя была голодна. Августино сидел во главе стола и пристально смотрел на девушку, покачивая тонкостенный бокал, наполненный густой и темной, почти черной, кровью.
— Ты долго будешь гипнотизировать Арни? — вампир постучал пальцами по столешнице, обращая на себя внимание, — ты не любишь собак?
— Люблю, — Николь взглянула на Августино, который выглядел как-то блекло и болезненно без косметики, — я любуюсь.
— Ты ведь понимаешь, — мужчина прищурился, — твоя ложь глупа и бессмысленна.
Самида бросила испуганный взгляд на вампира и спряталась за бокалом вина.
— Я не лгу, — Николь открытым взором смотрела на Августино, — редко встретишь рыжих собак с серым хвостом.
Мужчина рассмеялся, откидывая назад голову. Он пригубил немного крови и причмокнул:
— Выкрутилась.
— Даже в мыслях не было, — девушка ткнула вилкой в тонкий кусочек мяса и отправила мертвую плоть в рот.
— Скажи мне, — Августино продолжал сверлить взглядом Николь, — и почему я тебе не нравлюсь? Из-за своей доброты к тебе?
— Ты сам говорил, что не терпишь симпатии к себе, — девушка вздохнула и отложила вилку, — и воздыханий.
— Верно, Николь, — вампир вновь присосался к бокалу, — но называть меня за спиной брюзгой это… — он облизнулся, — слишком низко.
Николь вздрогнула и метнула взгляд на тихую Самиду, которая молча расправлялась со спаржей. Лицо фамильярки было умиротворенным, а глаза безмятежными. Девушка хотела возразить рассерженному Августино, но поняла, что будет выглядеть жалко и мелочно со своими оправданиями и попытками обвинить черноглазую обманщицу во лжи.
— Прости, — Николь сложила руки на столе по обе стороны тарелки.
— Прости? — хохотнул мужчина и осушил бокал до дна. Николь не могла оторвать взгляда от мерзких подтеков на хрустале, и мужчина опять постучал пальцами по столу, чтобы вырвать девушку из ступора, — золотце, прекрати выпадать из реальности, это раздражает.
— Я не выспалась, — Николь моргнула и перевела взгляд на вампира.
Девушка не отводила прямого взора от горящих глаз мужчины. Она никак не могла понять, чего он от нее хочет. Был вариант упасть на колени и попытаться орально вымолить прощение за чужой проступок, но это было, по ее скромному мнению, неуместно — она не чувствовала перед ним вины, а значит, не было необходимости в унижении. Если он не в состоянии понять, где ложь, а где правда, то это его проблемы.
— Идем, — Августино энергично встал и тряхнул волосами, — порка отучит тебя бросаться грязными словами.
Самида загнанно глянула на Николь из-под пушистых ресниц и улыбнулась, словно пыталась приободрить. Девушка бесшумно поднялась со своего места и поплыла за мужчиной, который уверенно направился к двери под лестницей.
— Августино, — Николь окликнула недовольного вампира, который остановился и терпеливо посмотрел на нее, — чем провинился Арни?
— С чего ты взяла, — вампир распахнул дверь и хохотнул, — что он провинился? Однажды я и на тебя ошейник надену. Я еще не решил, кем тебе быть — течной сукой или мартовской кошкой.
— Каждый твой фамильяр, — девушка застыла перед порогом и испуганно посмотрела на лестницу, которая уходила вниз, — становится твоим питомцем?
— Золотце, ты не мой фамильяр, — Августино положил холодную ладонь на шею девушки, — ты общая. А я твой наставник, на время, а потом мы разбежимся, а ты пойдешь по рукам. Ты будешь принадлежать всем и никому.
Мужчина цокнул и свел брови вместе:
— Ты пытаешься меня заговорить! — он рыкнул, — спускайся, немедленно!
Николь подхватила юбку и поспешно начала перешагивать ступени. Лестница оканчивалась двумя небольшими и короткими коридорами, в конце которых стояли тяжелые железные двери.
— Направо, — Августино сжал ее плечи и выдохнул в ухо, — никто не смеет заходить в мои покои. Ты меня поняла?
Любопытство колючими лозами оплело Николь, и она повернула голову налево, гадая, что же прячет за дверью Августино. Своих жертв? Гроб, в котором спит?
— Николь, — мужчина провел языком по шее, — какая ты любопытная.
— Что там? — не думая выпалила девушка.
— Там мои секреты, — Августино сжал стальными пальцами грудь девушки, — я не против, если мы заглянем ко мне на огонек, но живой ты оттуда не выйдешь. Я даже агрессивно агитирую тебя совершить глупость, чтобы у меня было право иссушить тебя. Ты очень сладенькая, Николь. Зная твой вкус, мне крайне тяжело сдерживаться.
Девушка склонила голову, открывая бледную шею и задумчиво спросила:
— Что будет, если ты меня убьешь без серьезного повода? — Николь не ведала, что творила. Желание поиграть с вампиром было сильнее доводов разума, — какие обязательства перед тобой, Августино?
