Иногда старик садился на резную скамью и смотрел подслеповатыми глазами на вечереющее небо и подносил пальцы ко рту, делая вид, что затягивается сигаретой. О чем он думал, мечтал? Жалел ли об ошибках, которые он, несомненно, совершил в своей жизни? Он служил вампиру и ходил по земле, под которой было погребен не один скелет.
Когда Николь не спалось, она сидела все так же у окна и смотрела за пузатым енотом, который каждую ночь шарился по саду и что-то вынюхивал, приподнимаясь на задние лапы. Где была его нора? За территорией дома или в корнях яблонь? Вот это настоящая загадка, а не глупые поэмы вампира и его полудохлая сестра, которая вынуждена терпеть рожу придурочного братца. Знала бы Патриция, чем он занимается ночами этот извращенец! Как измывается над фамильярами и какие отвратительные вещи в них пихает. Хвосты, стержни, пальцы! Как же в душе Августино пусто, раз он заполняет прореху извращенными удовольствиями и унижениями других. Как романтичный и возвышенный мужчина обернулся равнодушным истязателем и совратителем невинных девушек и юнцов? Кто же его бросил и отверг его симпатию, что он так взбесился на многие сотни лет вперед?
Николь затаилась за тяжелой шторой, когда в ночной сад вышел Августино, который с привычным презрением осмотрел полысевшие деревья и пнул желтый лист. С ненавистью, которой достоин только злейший враг. Вампир повернулся и уставился немигающим взглядом на окно спальни Николь. Он медленно провел большим пальцем по горлу и ткнул в одну из молодых яблонь. Девушка высунула голову и внимательно посмотрела на дерево, а потом перевела удивленный взгляд на злющего Августино, который многозначительно поиграл бровями и спрятал руки в карманы. Николь отрицательно помотала головой, но вампир медленно и утвердительно кивнул, обещая, что обязательно погубит наглую девку. Николь довольно быстро устала от гляделок с вампиром и лениво задернула шторы, чтобы больше не видеть бледную рожу чудака, который вечно чем-то недоволен. Она нырнула под одеяло и проспала долгие часы без сновидений.
Последующий день Самида молча и зло намывала и натирала ее кожу, тиранила лобок и промежность пахучими полосками с воском, укладывала отросшие волосы на голове в игривые локоны, которые едва доходили до подбородка, превращая Николь в наивную кокетку. Старшая облачила девушку в ярко-алую тряпку и поставила перед ней туфли такого же цвета.
— Твой размер, — она фыркнула, — подарок Альбертины. Эта сука заявила, что ты подобна порочной розе в саду наслаждений.
— Это так мило! — Николь просунула изящные ступни в узкие колодки и грациозно прошлась по комнате, привыкая к высоким каблукам, — но очень неудобно.
— Ты достойна смерти, — Самида с ненавистью затянула черный ошейник на белой шее девушки и прошипела, — ты принесла страдания Августино!
— Самое забавное в этой ситуации то, — Николь пробежалась пальчиками по бархатной коже фамильярки, — что мне все равно на твоего хозяина и на его страдания.
— Он был добр к тебе, — Самида дернулась как от оплеухи, — спас твою никчемную жизнь.
Николь ласково улыбнулась ревнивой фамильярке и подняла подбородок, чтобы ей было сподручнее прицепить тонкий кожаный ремешок к ошейнику.
— Я помогу ему закопать тебя в саду, — Самида дернула за поводок и потянула стучащую каблучками Николь в темный коридор.
Фамильярка вывела девушку на улице, где ее ждала машина, в которую она грациозно села, подбирая юбку несколькими пальчиками. Августино тут же притянул ее к себе за ошейник.
— Я заплачу любые деньги, чтобы вскрыть тебе горло.
— Договорились, — Николь кивнула, с любопытством оглядывая вампира
Мужчина был неприлично хорош — черный костюм и рубашка под цвет платья рабыни, а под воротом виднелся пестрый шелковый платок. Просто и со вкусом. Девушка потянула носом и у нее закружилась голова от терпкого парфюма.
— Ты хорошо пахнешь, — Николь была тихой и вежливой, но вампир зло и обиженно отвернулся от нее и уставился в окно.
Всю дорогу они молчали, и девушка успела сладко задремать на несколько часов к большому неудовольствию Августино, который громкой и злобно выдыхал, дергал коленями и барабанил пальцами по плотной коже сидения.
— А я ведь не хотела тебя обижать, — Николь посмотрела на мужчину из-под полуоткрытых ресниц, — ты принимаешь все слишком близко к сердцу.
— Вот ты совсем нет, — Августино покачал головой.
