Мерзейшая мощь полностью

В библиотеке обычно собирались Феверстон, Филострато, Фея и, что удивительно, Стрэйк. Марку было очень приятно, что Стил сюда не ходит. По-видимому, он и впрямь обогнал его, или обогнул, как ему и обещали; значит, все шло по программе. Не знал он тут только профессора Фроста, молчаливого человека в пенсне. Уизер – Марк называл его теперь «и. о.» или «старик» – бывал здесь часто, но вел себя странно: ходил из угла в угол, что-то напевая. Подойдя на минуту к остальным, он глядел на них отеческим взором и уходил опять. Являлся он и исчезал несколько раз за вечер. С Марком он ни разу не заговаривал после той унизительной беседы, и Фея давала понять, что он еще сердится, но «в свое время оттает».

«Говорила я, не лезь!» – заключила она.

Меньше всех Марку нравился Стрэйк, который и не пытался подделаться под принятый здесь стиль «без дураков». Он не пил, не курил. Он сидел, молчал, потирал худой рукой худое колено, глядел печальными глазами то на одного, то на другого и не смеялся, когда все смеялись. Вдруг его что-нибудь задевало, обычно – слова о «сопротивлении реакционеров», и он разражался яростной, обличительной речью. Как ни странно, никто не перебивал его и никто не улыбался. Он явно был чужим, но что-то их с ним связывало, и Марк не мог понять, что же именно. Иногда Стрэйк обращался к нему и говорил, к большой его растерянности, о воскресении. «Нет, молодой человек, это не исторический факт и не басня. Это – пророчество. Это случится здесь, на земле, в единственном мире. Что говорил Христос? “Мертвых воскрешайте”. Так мы и сделаем. Сын человеческий – человек, вставший в полный рост, – может судить мир, раздавать вечную жизнь и вечную гибель. Вы увидите это сами. Здесь, теперь». Все это было в высшей степени неприятно.

На следующий день после похорон Хивджеста Марк решился пойти в библиотеку (до сих пор его звали Феверстон или Филострато). Он сильно робел, но знал, что в таких делах ложный шаг и в ту и в другую сторону губителен. Приходилось рисковать.

Успех превзошел его ожидания. Все были здесь, и, не успел он закрыть дверь, все весело обернулись к нему. «Ессо!» – воскликнул Филострато. «Он-то нам и нужен», – сказала Фея. Марку стало тепло от радости. Никогда еще огонь не горел так ярко и запах не был таким пленительным. Его ждали. В нем нуждались.

– Сколько у вас уйдет на две статьи, Марк? – спросил Феверстон.

– Всю ночь работать можешь? – спросила Фея.

– Бывало, работал, – сказал Марк. – А в чем дело?

– Итак, – обратился ко всем Филострато, – вы довольны, что эти… неурядицы становятся все сильней?

– То-то и смешно, – сказал Феверстон. – Наша Фея слишком хорошо работает. Овидия не читала.

– Мы не могли бы остановить их, если бы хотели, – сказал Стрэйк.

– О чем идет речь? – спросил Марк.

– В Эджстоу беспорядки, – отвечал Феверстон.

– А… я, знаете, не следил. Что, серьезные?

– Будут серьезные, – сказала Фея. – В том-то и суть. Мы намечали бунт на ту неделю, а пока что брали разгон. Но так, понимаешь, хорошо идет… Завтра-послезавтра тарарахнет.

Марк растерянно глядел то на нее, то на Феверстона. Тот просто корчился от смеха, и Марк почти машинально обыграл свое недоумение.

– Ну, это нам знать не дано, – улыбнулся он.

– Вы думаете, – ухмыльнулся Феверстон, – что Фея пустит все на самотек?

– Значит, мисс Хардкасл сама и действует? – спросил Марк.

– Да, да, – закивал Филострато. Глазки у него блестели, жирные щеки тряслись.

– А что? – сказала Фея. – Если в какую-то дыру понаедет сотня тысяч рабочих…

– Особенно таких, как ваши, – вставил Феверстон.

– …заварухи не миновать, – договорила Фея. – Они и сами цапались, моим ребятам ничего делать не пришлось. Но уж если ей быть, пускай будет когда нужно.

– Вы хотите сказать, – снова спросил Марк, – что вы это все подстроили?

Отдадим ему справедливость: его коробило, и он не старался этого скрыть, но лицо и голос сами собой подделывались под общий тон.

– Зачем же так грубо! – сказал Феверстон.

– Какая разница! – сказал Филострато. – Сами дела не делаются.

– Точно, – подтвердила мисс Хардкасл. – Не делаются. Это вам всякий скажет. И вот что, ребята: бунт начнется завтра или послезавтра.

– Хорошо узнавать все из первых рук! – сказал Марк. – Заберу-ка я оттуда жену.

– Где она живет?

– В Сэндауне.

– А… Ну, это далеко. Лучше мы с тобой подготовим статейки.

– Для чего?

– Надо объявить чрезвычайное положение, – сказал Феверстон. – Иначе правительство нам не даст полномочий.

– Вот именно, – сказал Филострато. – Бескровных революций не бывает. Этот сброд не всегда готов бунтовать, приходится подстрекать их, но без шума, стрельбы, баррикад полномочий не получишь.

– Статьи должны быть на другой день после бунта, – сказала мисс Хардкасл. – Значит, старику дашь к шести утра.

– Как же я сегодня все опишу, если начнется не раньше чем завтра? – спросил Марк.

Все расхохотались.

– Да, газетчик из вас плохой! – сказал Феверстон. – Не может описать того, чего еще не было!

– Что ж, – сказал Марк, улыбаясь во весь рот, – я ведь живу не в Зазеркалье…