Мерзейшая мощь полностью

– У нас, миленький, времени в обрез. Фрост жалуется, что ему трудно, это… входить в контакт с ее сознанием. По вашим метапсихологиям, или как их там, это значит, что она попадает под чужую власть. Сами же говорили! Хороши мы будем, если он потеряет контакт, пока я его не наладила!

– Мне всегда интересны… э-э-э… ваши взгляды, – сказал Уизер. – Я глубоко ценю их… э-э-э… самобытность… не всегда уместную, прибавим… но существуют предметы, которые не совсем входят в вашу… э-э-э… компетенцию. Ваш профессиональный опыт, если можно так выразиться, иного порядка… На этой фазе мы ареста не планировали. Я опасаюсь, как бы нашему главе не показалось, что мы вторглись в несколько чужую область. Я никак не хочу сказать, что я разделяю это мнение. Но все мы согласны в том, что самовольные действия…

– Бросьте, Уизер! – сказала Фея, присаживаясь на край стола. – Я вам не Стил и не Стоун. Сама не маленькая. Так что гибкость оставим. Какой случай, прямо вышла на девочку! Не взяла бы я ее, сами бы мололи про отсутствие инициативы… Пугать меня нечего, все мы повязаны, пропадем – так вместе. А пока не пропали, хороши бы вы были без меня. Девочку сцапать надо? Надо.

– Но не таким же способом! – сказал Уизер. – Мы всегда избегали какого бы то ни было насилия. Если бы арест мог обеспечить… э-э-э… расположение и сотрудничество миссис Стэддок, мы бы не утруждали себя общением с ее супругом. Но если мы даже предположим (гипотетически, конечно), что вашим действиям можно найти оправдание, дальнейшие ваши поступки не выдерживают, как мне это ни прискорбно, и малейшей критики.

– Что я, знала про эту чертову машину?

– Боюсь, – сказал Уизер, – что глава не сочтет инцидент с машиной единственным вашим промахом. Поскольку интересующее нас лицо оказало пусть слабое, но сопротивление, вряд ли имело смысл прибегать к использованным вами методам. Вы прекрасно знаете, что я везде и всегда стою за полнейшую гуманность. Такие взгляды, однако, вполне допускают применение более решительных средств. Умеренная боль, которую выдержать можно, попросту бессмысленна. Не в ней, нет, не в ней доброта к… э-э… пациенту. Мы предоставили в ваше распоряжение более научные, более цивилизованные средства, способствующие принудительному исследованию. Я говорю неофициально, мисс Хардкасл, и ни в малейшей мере не решусь предвосхищать реакцию главы. Но я бы изменил своему долгу, если бы не напомнил вам, что не впервые слышу о вашей склонности к… э-э-э… некоторому эмоциональному возбуждению во время работы, которое отвлекает вас от прямых обязанностей.

– А вы найдите кого-нибудь на такое дело, – хмуро откликнулась Фея, – чтоб он еще и пользы не имел!

Уизер взглянул на часы.

– Ладно, – сказала Фея. – На что я сейчас голове? Всю ночь на ногах, могу я хоть выкупаться и пожевать?

– Путь долга, – сказал и. о., – не бывает легким. Надеюсь, вы не забыли, что у нас особенно высоко ценится пунктуальность.

Мисс Хардкасл встала и потерла руками лицо.

– Выпью-ка я раньше, – сказала она.

Уизер умоляюще воздел руки.

– А вы не опасаетесь, что глава… э-э-э… ощутит запах? – спросил он.

– Бросьте, Уизер, иначе не пойду, – сказала Фея.

Он открыл шкаф и налил ей виски. Потом оба они вышли и шли долго, в другую часть здания. Всюду было темно, мисс Хардкасл освещала фонариком сперва коридоры, увешанные картинами и устланные коврами, потом – коридоры беленые, устланные линолеумом. Сапоги ее ступали тяжело, шлепанцы Уизера скользили бесшумно. Наконец они достигли освещенных мест, где пахло животными и химией, сказали какие-то слова в какую-то дырку, и им открыли дверь. Встретил их Филострато в белом халате.

– Входите, – сказал он, – вас ждут.

– Он что, ругается? – спросила мисс Хардкасл.

– Ш-ш!.. – сказал Уизер. – Во всяком случае, моя дорогая, о нем не следует говорить в подобном тоне. Он столько перенес… положение его так исключительно…

– Идите скорей, – сказал Филострато. – Одевайтесь, мойтесь, идите.

– Стоп, – сказала Фея. – Минуточку.

– Что такое? – сказал Филострато.

– Сейчас сблюю.

– Здесь нельзя, – забеспокоился итальянец. – Возвращайтесь к себе. Нет, я сперва вам сделаю укол.

– Ладно, все, – сказала мисс Хардкасл. – Не такое видела.

– Тише, прошу вас, – сказал Филострато, – не открывайте вторую дверь, пока мой ассистент не закроет за вами первую. Говорите лишь самое необходимое. Даже не отвечайте «да». Глава поймет, если вы согласны. Не делайте резких движений, не подходите близко, не кричите, а главное – не спорьте. Идем.

Давно взошло солнце, когда Джейн, еще в полусне, ощутила непонятную радость. Она открыла глаза, на кровать падал утренний зимний свет.

«Теперь меня не выгонят», – подумала она.