Мерзейшая мощь полностью

– Еще бы, я работал со Стэддоком только один раз. Результат – оптимальный. Про Стрэйка я спросил, чтобы узнать, может ли он тут дежурить. А вообще, пусть дежурит Стэддок. Пока там что, а сейчас пускай трудится.

– Вы думаете, мистер… э… Стэддок… достаточно продвинулся?

– Это не важно. Что он может сделать? Выйти он не выйдет. Нам нужно, чтобы кто-нибудь стерег, а ему – польза.

Макфи, только что переспоривший и Рэнсома, и Алькасана, почувствовал, что кто-то трясет его за плечо. Потом он ощутил, что ему холодно, а левая нога у него затекла, и увидел прямо перед собой лицо Деннистона. Народу в сенях было много – и Деннистон, и Джейн, все усталые и вымокшие.

– Что с вами?

– Ничего, – сказал Макфи, глотнул несколько раз и облизал губы. – Ничего. – Тут он выпрямился. – Эй, где же он?

– Кто? – спросил Деннистон.

– Трудно сказать, – отвечал Макфи. – Понимаете, я сразу уснул.

Все переглянулись. Макфи вскочил.

– Господи! – крикнул он. – Да тут же был Рэнсом! Не знаю, что со мной случилось. Наверное, это гипноз. Прискакал человек на лошади…

Все обеспокоились. Деннистон распахнул дверь в кухню, и в свете очага взорам новоприбывших предстали четыре спящие женщины. Спала и птица на спинке стула, спал и медведь, по-детски посвистывая. Миссис Димбл уронила голову на стол, вязанье – на колени (Димбл смотрел на нее с той жалостью, с какой мужчина смотрит на спящего, особенно – на жену). Камилла свернулась в качалке, как кошка, которая спит где угодно. Айви дышала ртом, а Грейс Айронвуд сидела прямо, словно она с суровым терпением приняла унизительное бремя насильственного сна.

– Будить их некогда, – сказал Макфи. – Идемте наверх.

Они пошли, зажигая по пути свет, через пустые комнаты, беспомощные, как все комнаты ночью, – огонь в камине погас, часы остановились, на диване газета. Никто и не ждал увидеть что-нибудь другое на первом этаже.

– Свет наверху, – сказала Джейн, когда они дошли до лестницы.

– Мы сами зажгли, еще в коридоре, – сказал Димбл.

– Нет, это не то, – сказал Деннистон.

– Простите, – обратился Димбл к Макфи, – мне лучше идти первым.

Еще со второй площадки Джейн и Деннистон заметили, что первые двое вдруг остановились. Хотя у нее немыслимо устали ноги, Джейн кинулась вперед и увидела то, что видели Димбл и Макфи.

Наверху, у балюстрады, стояли два человека в пышных одеждах, один – в алой, другой – в светло-синей. Страшная мысль поразила Джейн: собственно, что она знает о Рэнсоме? Он заманил ее сюда… из-за него она узнала сегодня, что такое адский страх… Теперь он стоит вот с этим, и они ведут себя, как ведут себя такие люди, когда остаются одни. Один пролежал много лет в земле, другой побывал на небе… Больше того, один говорил, что другой им враг, а теперь они слились, словно две капли ртути. Рэнсом стоял очень прямо, без костыля. Свет падал сзади, и от его бороды шло сияние, а волосы сверкали чистым золотом. Вдруг Джейн поняла, что смотрит, ничего не видя, прямо на пришельца. Он был огромен и что-то говорил, указывая на нее.

Слов она не поняла, но их понял Димбл.

– Сэр, – говорил Мерлин на какой-то странной латыни, – вот лукавейшая дама из всех живущих на земле.

– Сэр, ты не прав, – отвечал Рэнсом. – Эта дама грешна, как и все мы, но она не лукава.

– Сэр, – сказал Мерлин, – знай, что она причинила королевству величайшее зло. Ей и ее господину было суждено зачать дитя, которое, возросши, изгнало бы наших врагов на тысячу лет.

– Она недавно замужем, – сказал Рэнсом. – Дитя еще родится.

– Сэр, – сказал Мерлин, – оно не родится, ибо час миновал. Она и ее господин бесплодны по своей воле. Я не знал, что вам ведомы мудрости Сульвы. И в отцовском роду, и в материнском рождение это уготовили сто поколений. Если сам Господь не совершит чуда, такое сочетание людей и звезд не повторится.

– Молчи, – сказал Рэнсом. – Она понимает, что речь идет о ней.

– Было бы великой милостью, – сказал Мерлин, – отрубить ей голову, ибо поистине тяжко глядеть на нее.

Димбл загородил собою растерянную Джейн и громко спросил:

– Рэнсом, что это значит?

Мерлин что-то говорил, и Рэнсом слушал его.

– Отвечайте! – сказал Димбл. – Что случилось? Почему вы так одеты? Зачем вы беседуете с этим кровожадным стариком?

– Доктор Рэнсом, – сказал Макфи, глядевший на пришельца, как терьер на сенбернара, – я не знаю латыни, но прекрасно знаю, что вы разрешили загипнотизировать меня. Поверьте, не так уж приятно видеть вас в оперном костюме с этим йогом, шаманом или кто он там есть. Скажите ему, чтобы он на меня так не смотрел. Я его не боюсь. Если вы, доктор Рэнсом, перешли на их сторону, я здесь не нужен. Можете меня убить, но смеяться над собой я не дам. Мы ждем ответа.

Рэнсом молча глядел на них.

– Неужели дошло до этого? – спросил он наконец. – Неужели вы мне не верите?

– Я верю вам, сэр, – сказала Джейн.

– Чувства к делу не относятся, – сказал Макфи.

– Что ж, – сказал Рэнсом, – мы ошиблись. Ошибся и враг. Это Мерлин Амвросий. Он с нами. Вы знаете, Димбл, что такая возможность была.

– Да, – сказал Димбл, – была… но посудите сами: вы стоите здесь рядом, и он говорит такие жестокие слова…