Мерзейшая мощь полностью

Джалс был очень мал ростом, а ноги у него были такие короткие, что его, без должного милосердия, сравнивали с уткой. Былое благодушие его лица подпортили годы чванства и роскошества. Когда-то повести принесли ему славу и влияние; потом он стал издателем научно-популярного еженедельника, и это придало ему такую силу, что имя его понадобилось ГНИИЛИ.

– Я ему и говорю, – сообщил собеседнику Джалс. – Вы, наверное, не знаете, ваше преосвященство, но современные исследования доказали, что иерусалимский храм был не больше деревенской церквушки.

– Н-да!.. – сказал про себя Феверстон, стоявший чуть поодаль.

– Еще хересу, директор? – спросила мисс Хардкасл.

– С удовольствием, – сказал Джалс. – Недурной, недурной, хотя я бы вам мог показать местечко, где он получше. Как ваша работа, мисс Хардкасл? Реформируете систему наказаний?

– Движемся понемногу, – отвечала Фея. – Если чуть-чуть изменить метод, который…

– Я всегда говорю, – заметил Джалс, не давая ей кончить, – почему бы не лечить преступность, как болезнь? Я, знаете ли, против наказаний. Надо выправить человека, помочь ему… возродить в нем интерес к жизни. Если мы взглянем с этой точки зрения, все прояснится. Надеюсь, вы читали мою речь по этому вопросу?..

– Я совершенно с вами согласна, – сказала Фея.

– И правильно, – одобрил Джалс. – А вот Хинджест возражал мне. Кстати, убийцу не нашли? Жаль старика, но я его недолюбливал. Как говорит Уизер… Да, а где же он?

– Наверное, сейчас придет, – сказала Фея. – Не пойму, куда он подевался.

– Он будет очень жалеть, – сказал Филострато, – что не смог вас приветствовать сразу.

– Ну, это ничего, – сказал Джалс. – Я не формалист, хотя, честно говоря, я думал, он меня встретит. А вы прекрасно выглядите, Филострато. Слежу, слежу за вашей работой. Я, знаете, считаю вас одним из благодетелей человечества.

– В том-то и дело, – сказал Филострато. – Мы как раз начали…

– Помогаю, как могу, – сказал Джалс, – хотя и не смыслю – хе-хе – в технических тонкостях. Много лет положил я на эту борьбу! Главное – сексуальный вопрос. Я всегда говорю, надо снять эти запреты, и все пойдет гладко. Викторианская скрытность нам вредит, да, вредит! Дай мне волю, каждый юноша и каждая девушка…

– У-ух! – тихо сказал Феверстон.

– Простите, – сказал Филострато (он был иностранцем и еще надеялся просветить директора), – дело не совсем в этом…

– Знаю, знаю, – перебил Джалс и положил на его рукав толстый указательный палец. – Вижу, вы не читаете моего журнала. Очень вам советую проглядеть одну статейку в первом номере за прошлый месяц…

Часы отбили четверть.

– Когда мы пойдем к столу? – спросил Джалс. Он очень любил банкеты, особенно такие, на которых ему доводилось говорить речь. Ждать он не любил.

– В четверть восьмого, – сказала мисс Хардкасл.

– Знаете ли, – сказал Джалс, – этот Уизер мог бы и прийти. Я не придирчивый человек, но, между нами, я обижен. Что это такое, наконец?

– Надеюсь, с ним ничего не случилось, – сказала мисс Хардкасл.

– Мог бы и не уходить в такой день, – сказал Джалс.

– Ессо! – сказал Филострато. – Кто-то идет.

Действительно, в комнату вошел Уизер, но не один, и лицо его было еще бессвязней, чем обычно. Его таскали по собственному институту как лакея. Хуже того, становилось все яснее, что этот гнусный маг и его переводчик собираются присутствовать на банкете. Никто не понимал лучше Уизера, как нелепо представлять Джалсу старого священника, который не говорит по-английски, и нечто вроде сомнамбулы-шимпанзе в одеждах доктора философии. О том, чтобы все объяснить, и речи быть не могло. Для Джалса «средневековый» значило «дикий», а слово «магия» вызывало в его памяти лишь «Золотую ветвь». Кроме того, пришлось таскать за собой и Стэддока. К довершению бед, предполагаемый Мерлин сразу же рухнул в кресло и закрыл глаза.

– Дорогой друг, – начал Уизер, несколько задыхаясь, – я бесконечно… э-э… польщен. Я надеюсь, что вы без нас не скучали. К моему великому сожалению, меня отозвали перед самым вашим приездом. Удивительное совпадение… другой весьма выдающийся человек присоединился к нам в то же самое время…

– Кто это? – резко спросил Джалс.

– Разрешите мне… – сказал Уизер, отступая в сторону.

– Вот этот?.. – спросил Джалс.

Предполагаемый Мерлин сидел, свесив руки по обе стороны кресла. Глаза его были закрыты, по лицу блуждала слабая улыбка.

– Он что, пьян? Болен? Кто он, в конце концов?

– Видите ли, он иностранец… – начал Уизер.

– Мне кажется, это не значит, что ему можно спать, когда его представляют директору! – сказал Джалс.

– Тсс, – сказал Уизер, отводя Джалса в сторону. – Есть обстоятельства… их чрезвычайно трудно сейчас объяснить… если бы я успел, я бы непременно посоветовался с вами… видите ли, наш гость несколько эксцентричен…

– Да кто он? – настаивал Джалс.

– Его зовут… э… Амброзиус, доктор Амброзиус…

– Не слышал, – фыркнул Джалс. В другое время он бы в этом не признался, но все так плохо шло, что он забыл о тщеславии.

– Мало кто слышал о нем… – сказал Уизер. – Но скоро услышат многие. Именно потому…

– А это кто? – Джалс указал на истинного Мерлина.