Мерзейшая мощь полностью

В большой комнате горел камин, сверкало на столиках вино и серебро, а посередине стены стояло огромное ложе. Уизер смотрел, как четыре человека бережно, словно слуги или врачи, несут на носилках длинный сверток. Когда они опустили его на постель, Уизер еще шире раскрыл рот, и хаос его лица сменился чем-то человеческим. Он увидел голое тело. Неизвестный был жив, хотя и без сознания. Уизер приказал положить к его ногам грелку и поднять на подушки его голову. Когда все это сделали, и он остался наедине с прибывшим, ИО придвинул кресло к кровати и принялся смотреть. Голова была большая, но казалась еще больше из-за спутанной бороды и шапки бурых волос. Лицо было выдублено непогодой, шея — вся в морщинах. Человек лежал, закрыв глаза, и как будто улыбался. Уизер смотрел на него и так и сяк, меняя угол, зашел сзади, словно искал и не мог найти какой-то черты. Через четверть часа в комнату мягко вошел профессор Фрост.

Он осмотрел незнакомца, заходя сперва с одной, потом с другой стороны кровати.

— Он спит? — спросил Уизер.

— Не думаю, скорее — что-то вроде транса. Где они его нашли?

— В ложбине, за четверть мили от выхода. Выследили по следу босых ног.

— Склеп пустой?

— Да. Стоун звонил мне.

— Вы распорядитесь насчет Стоуна?

— Да, да. А что вы о нем думаете?

— Я думаю, это он, — сказал Фрост. — Место верное. Отсутствие одежды трудно объяснить иначе. Череп такой, как я и полагал.

— Но лицо…

— Да, лицо совсем не такое…

— Я был уверен, — с сомнением протянул ИО, — что узнаю посвященного, и даже того, кто может им стать. Вы меня понимаете… Сразу видно, что Стэддок или Страйк подойдут, а вот мисс Хардкастл, при всех ее превосходных качествах…

— Да. Вероятно, надо быть готовыми к тому, что он… неотесан. Кто знает, какие у них тогда были методы?

— Быть может, опыт опасней, чем нам казалось.

— Я давно вас прошу, — сказал Фрост, — не вносить в научное обсуждение эмоциональных элементов.

И оба они замолчали, ибо новоприбывший открыл глаза.

От этого лицо его обрело осмысленное выражение, но понятней не стало. По всей вероятности, он на них смотрел, но неизвестно, видел ли. Уизеру показалось, что главное в этом лице — осторожность. Не напряженность или растерянность, а привычная, бесстрастная настороженность, за которой должны стоять долгие годы мирно и даже весело принимаемых передряг.

Уизер встал и откашлялся.

— Магистр Мерлин, мудрейший из британцев, владеющий тайнами тайн, с невыразимой радостью принимаем мы тебя в этом доме. Ты поймешь, что и мы не совсем несведущи в великих искусствах и, если я могу так выразиться… — заговорил он. Но постепенно голос его угас. Было слишком ясно, что голый человек не обращает на его слова никакого внимания. Быть может, он не так произносит? Нет, новоприбывший, судя по лицу, просто не понимает и даже не слушает.

Фрост взял графин, налил бокал вина и поднес его гостю с низким поклоном. Тот взглянул на вино то ли лукаво, то ли нет и сел, являя мохнатую грудь и могучие руки. Он указал пальцем на столик. Фрост тронул другой графин; гость покачал головой.

— Я полагаю, — сказал Уизер, — что наш уважаемый… э-э-э… друг указывает на кувшин. Не знаю, что они там поставили…

— Пиво, — процедил Фрост.

— Маловероятно… хотя… мы плохо знакомы с обычаями тех времен…

Фрост налил пива и поднес гостю. Загадочное лицо впервые осветилось. Гость отвел рукой усы и стал жадно пить. Голова его все больше запрокидывалась назад. Выпив все до капли, он утер губы тыльной стороной ладони и глубоко вздохнул — то был первый звук, который он издал за все время. Потом он снова указал на столик.

Они подносили ему еду и пиво раз двадцать — Уизер подобострастно, Фрост бесшумно, как лакей. Ему предлагали разные яства, но он выказал предпочтение холодному мясу, пикулям, хлебу, сыру и маслу. Масло он ел прямо с ножа. Вилки он явно не знал и мясо рвал руками, а кость сунул под подушку. Жевал он громко. Наевшись, он снова показал на пиво, выпил его в два глотка, утер губы пододеяльником, высморкался в руку и вроде бы собрался уснуть.

— А… э… господин мой, я ни в коей мере не хотел бы тебе мешать. Но, однако, с твоего разрешения… — заторопился Уизер.

Гость не слушал. Трудно было определить, закрыты ли его глаза, или он смотрит из-под опущенных век, но разговаривать он не собирался. Фрост и Уизер обменялись недоуменными взглядами.

— Сюда нет другого входа? — спросил Фрост.

— Нет, — заверил его Уизер.

— Тогда пойдемте, все обсудим. Дверь оставим открытой. Если он пошевелится, мы услышим.

Когда Марк остался один, сперва он почувствовал облегчение. Он по-прежнему боялся, но в самой сердцевине этого страха рождалась какая-то странная легкость. Больше не надо завоевывать их доверие, раздувать жалкие надежды. Прямая борьба после такого множества дипломатических ошибок даже бодрила. Конечно, он может проиграть, но сейчас, хотя бы, он — против них, и все тут. Он вправе говорить о «своей стороне». Он — с Джейн и со всем, что она воплощает. Собственно, он даже обогнал ее, она ведь и не участвует в битве…