Мерзость полностью

– Не уверен, что мне известно все. – Голос у него был таким же усталым, как у меня. – То есть я знаю, кто, когда и почему, но я не уверен насчет «что».

– Но вы признали, что знакомы с нашим общим другом… и возможно, работаете на него… того, кто выписывает много чеков, но предпочитает золото, – сказала Реджи.

Дикон устало кивнул.

– Да, я знаю, чем он занимается. Но работал я на него… с ним… только время от времени.

– Может, вы двое соблаговолите говорить на нормальном языке? – Боюсь, мои слова прозвучали резче, чем я рассчитывал.

Реджи кивнула.

– У моего кузена Персиваля, как вы, наверное, знаете, была репутация повесы, паршивой овцы в семье, а во время войны – позора для своей страны: он не был в армии, не сражался на фронте, всю войну прожил в Швейцарии и других безопасных местах, в том числе, как со стыдом признавалась его мать, в мирных районах Австрии. Казалось, кузен Перси находится лишь в одном шаге от прямого предательства интересов Великобритании. И в довершение всего в Англии и на континенте Персиваля считали развратником. С отклонениями. Гомосексуалистом, как теперь говорят.

Возразить нам было нечего, и все промолчали.

– Но это была маска, – продолжала Реджи. – Видимость. Искусственная завеса. Сознательная.

Я посмотрел на Дикона, ища объяснение этим словам – наверное, у Реджи сильный приступ высотной болезни, с галлюцинациями, – но взгляд его серых глаз не отрывался от ее лица.

– До войны, во время войны и после войны мой кузен Персиваль был агентом разведки, – сказала Реджи. – Сначала секретная служба Его Величества, затем разведка ВМФ, а в последнее время… тайная сеть агентов, работавшая на одного из высокопоставленных членов правительства.

– Перси был долбаным шпионом? – Я слишком устал, чтобы следить за своей речью.

– Да, – подтвердила Реджи. – А юный Курт Майер – никакой он не альпинист – был самым глубоко внедренным и самым ценным из его австрийских источников. Восемь месяцев назад, до того, они встретились в тибетской деревне Тингри, к северо-востоку отсюда, Майер был вынужден бежать из Австрии. Он бежал на восток, затем еще дальше на восток и в конечном итоге прибыл в Китай, а оттуда направился на юг, в Тибет.

– Очень долгий путь для беглеца, – заметил Жан-Клод.

– За ним гналась банда этих немецких чудовищ, – сказала Реджи. – Сегодня вы видели, на что они способны.

– Что такого было у Майера – видимо, он передал это Перси в Тингри – и почему немцы так хотели это получить? – спросил Дикон. – Именно эта часть головоломки мне неизвестна.

– Мне тоже, – призналась Реджи. – Я знаю только, что от этого может зависеть будущее наших стран – не только Великобритании, Жан-Клод, но и Франции.

– Похоже, это оставляет за бортом меня и Соединенные Штаты, – услышал я свой голос, почти сердитый.

Реджи повернулась ко мне.

– Совершенно верно, Джейк. В том смысле, что вы тут ни при чем. Мне было жаль впутывать вас, но я не знала, как помешать вам присоединиться к вашим английскому и французскому друзьям. Каковы бы ни были наши планы – то есть тех, кто пойдет со мной, – я считаю, что вы должны обогнуть долину ледника с юго-востока и идти к Серпо Ла и дальше в Индию. Этот более безопасный и прямой путь, чем два других перевала. Вы пойдете налегке, и если повезет, то через три недели будете уже в Дарджилинге.

Я открыл рот, но слова не приходили.

– Немцы не будут вас преследовать, Джейк, – продолжала Реджи. – Вы их не интересуете. И никогда не интересовали. Они второй год подряд приходят сюда потому, что не смогли забрать то, что было у Курта Майера и что он передал моему кузену Перси, и они боятся, что существует один шанс из ста, что мы впятером можем это найти. Или им самим удастся разыскать это где-нибудь на склоне горы.

– Они убили тридцать шерпов, тридцать человек, – я заморгал, чтобы скрыть слезы ярости и отчаяния, – чтобы заполучить… что?.. чертежи какого-нибудь проклятого дредноута, скорострельного авиационного пулемета или другой долбаной ерунды, черт бы ее побрал?

Реджи покачала головой.

– Эти немцы, не знаю, сколько их там… но уверена, что в прошлом году их было семеро, под руководством Бруно Зигля… действительно видели или сами устроили падение Персиваля и Майера где-то на этой горе. Но по какой-то причине Зигль и его спутники не смогли забрать ту вещь, которую Майер пытался передать в руки англичан. В руки моего кузена, британского агента. Не забывайте, что эти немцы не представляют Веймарскую республику, не представляют Германию. Пока. Но когда-нибудь все эти чудовища, последователи монстра по фамилии Гитлер… В общем, то, что Майер пытался передать Перси, каким-то образом может им повредить. Повредить ему, их вождю. Это единственное, что меня волнует.

Я слишком устал, чтобы следить за ее логикой.

– Мне понятно одно, – сказал я. – Если мы поднимемся на Северное седло, то попадем в западню. Как крысы. Даже если немцев всего четверо, у них есть пистолеты – в отличие от нас. У них есть ружья. Какая эффективная дальность стрельбы у твоей винтовки «Ли-Энфилд» с оптическим прицелом, Ричард?