По словам Дикона, несколько слоев одежды, которые были на Ирвине и Мэллори, когда они пропали, позволили бы им продержаться не больше часа, неподвижно сидя после захода солнца на Северо-Восточном гребне.
– Я не могу гарантировать, что пуховики мистера Финча станут тем, что отделяет жизнь от смерти на той высоте, – сказал Дикон, когда мы решали, какую одежду брать с собой (на самом деле решал он), – но я знаю, что в двадцать втором Финч мерз меньше всех остальных, и кроме того, гусиный пух легче нескольких слоев шерсти, а куртки «Шеклтон» должны уберечь пух от влаги. Так что стоит рискнуть.
Мне не нравилось слово «риск», когда речь шла о наших жизнях на самой высокой вершине мира.
На следующий день после визита в «Барберри» мы с Жан-Клодом присоединились к Дикону для посещения обувной мастерской «Фэгг бразерс» на Джермин-стрит. Там всем троим подобрали ботинки последней модели – естественно, предназначенные для полярных условий – из войлока, на кожаной подошве, специально большего размера, чтобы в них помещались три пары шерстяных носков. Лишь немногие из участников экспедиции 1924 года решили надеть войлочные ботинки, поднявшись выше первого ледника, а это значит, что никто не знал, как они поведут себя при восхождении по скалам и льду на таких высотах.
– Почему я не могу пользоваться своими альпинистскими ботинками? – спросил Жан-Клод. – Они верно служили мне много лет. Нужно лишь время от времени менять им подошву.
– Во время первых двух экспедиций мы – даже Финч, а также все альпинисты из прошлогодней экспедиции – надевали собственные шипованные ботинки, – сказал Дикон. – И у всех мерзли ноги, а у некоторых даже были обморожения, вплоть до потери пальцев. В прошлом году Сэнди Ирвин назвал Джону Ноэлу причину этого: специальные альпинистские ботинки снабжены не только шипами – рисунок может быть разный, и каждый выбирал то, что ему удобнее, – но и маленькими металлическими пластинами между внешним и внутренним слоем подошвы, усиливающими сцепление. А некоторые из шипов имеют рифленую поверхность.
– И что? – Я наконец потерял терпение. – Эти дорогие шипованные ботинки
Дикон покачал головой – так он делал, когда хотел сказать: «Нет, ты не понимаешь».
– Ирвин предлагал уменьшить количество шипов для того, чтобы ботинки стали легче, – сказал он. – В армии нас учили, что один фунт веса на ногах равен десяти фунтам на плечах. Во время войны наши кожаные ботинки были прочными и одновременно легкими, – чтобы солдаты меньше уставали на марше. Но Сэнди Ирвин говорил Ноэлу не о весе ботинок, а о передаче холода.
– Передаче холода? – повторил Жан-Клод, словно сомневаясь в значении этой английской фразы.
– Кожаная подошва и толстые носки в какой-то степени защищают от жуткого холода скал и льда на такой высоте, – пояснил Дикон. – Но у Ирвина была теория, что шипованные ботинки, которые были на ногах у всех, отводят тепло от тела через ноги, металлические пластины и сами шипы. По утверждению Ирвина, именно в этом заключалась причина замерзших ног и настоящих обморожений. В нашей экспедиции Генри Моршеду по возвращении в Индию пришлось ампутировать большой палец и несколько суставов других пальцев ноги. Он хотел попасть в экспедицию тысяча девятьсот двадцать четвертого года, но его кандидатуру отклонили – именно из-за этого. Поэтому я согласен с Сэнди Ирвином, что шипованные ботинки передают тепло тела на камни и лед.
– Тогда зачем мы сюда пришли? – спросил я. – Вполне можно надеть мои старые добрые альпинистские ботинки, если в этих дорогих шипованных штуковинах мои ноги просто быстрее замерзнут. – Эта фраза даже мне самому показалась по-детски обидчивой.
Дикон достал из кармана куртки несколько листков бумаги и развернул. На каждом из них был аккуратный рисунок карандашом или чернилами с колонками рукописного текста по обе стороны. Орфография была ужасной, но это нисколько не мешало понять объяснения – Сэнди Ирвин проанализировал конструкцию стандартного альпинистского ботинка, показав, где нужно добавить слои войлока между стелькой и шипованной подошвой. Вывод Ирвина (Дикон подтвердил, что это его записки, врученные капитану Ноэлу за несколько дней до исчезновения его и Мэллори) был написан четким почерком, но с чудовищными орфографическими ошибками: «На батинках далжно быть мало шыпов – каждая унция на щету!»
– Орфографические ошибки. – Я повернулся к Дикону, который держал сложенный листок, словно улику. После нескольких месяцев газетных статей и поминальной речи все знали, что Эндрю «Сэнди» Ирвин учился в Мертон-колледже в Оксфорде. – Результат недостатка кислорода на большой высоте?
Дикон покачал головой.
