Мерзость полностью

— Да. — Реджи вздыхает. — Но ведь это следствие пребывания на Эвересте, не так ли?

Дикон качает головой.

— Следствие того, что на Эвересте начиная с восьми тысяч метров наш организм начинает умирать. Кислород из баллонов — всего лишь несколько литров во время сна — не может остановить это медленное умирание, но способен немного замедлить процесс. Прибавить несколько дней, когда мы в состоянии ясно мыслить и энергично действовать.

— Значит, мы точно будем пользоваться «английским воздухом» после Северного седла, Ри-шар? — спрашивает Жан-Клод.

— Да, а при необходимости и на Северном седле. Я не хочу глупеть, друзья мои — а эта гора всех делает глупее. И часто вызывает галлюцинации. По крайней мере, выше третьего лагеря у подножия ледопада. В двадцать втором я четыре дня поднимался с четвертым человеком в связке… несуществующим человеком. Использование кислорода, даже в небольших дозах, днем и ночью, немного ослабит смертельно опасное оглупление. Надеюсь, в достаточной степени, чтобы дать нам шанс подняться на вершину и найти останки Бромли.

Не думаю, что Реджи удалось полностью убедить его, но разве у нее есть выбор? Она всегда знала, что главная цель Дикона — а также Жан-Клода и моя — состоит в покорении вершины (хотя за последние два дня болезни я стал сомневаться в возможности достижения этой цели). Ей остается лишь верить, что мы постараемся найти Перси по пути туда и обратно — если «обратно» будет.

Утром четвертого дня, когда появились признаки того, что метель начала стихать, мы снова собрались в большой палатке и принялись обсуждать стратегию Дикона.

— Не зря всеми английскими экспедициями руководили военные, — говорит Дикон, когда мы наклоняемся над картой горы. Его взгляд чаще останавливается на лице Реджи, чем на Же-Ка или моем, и я понимаю, что это последняя попытка убедить ее. — Такой способ взятия горы — сначала первый лагерь, затем второй, и так до шестого или седьмого, прежде чем идти приступом на вершину — представляет собой классическую военную стратегию осады.

— Как на прошедшей войне? — спрашивает Реджи.

— Нет, — со всей решительностью отвечает Дикон. — Прошедшая война — это четыре года окопного безумия. В один день десятки тысяч жизней отдавались… за несколько ярдов земли, которые на следующий день отбивал противник, такой же ценой. Нет, я имею в виду классические осады, практиковавшиеся со времен Средневековья. Например, осада Корнуоллиса в Йорк-тауне, которой твоего генерала, Джейк… Вашингтона… обучил его французский друг… — кивок в сторону Же-Ка, — Лафайет. Окружить врага в том месте, где у него нет возможности отступить. Полуостров прекрасно подходил для этого, поскольку французские корабли не позволяли Королевскому флоту спасти Корнуоллиса и его людей. Затем бомбардировка. Во время обстрела продвигать свои траншеи, ярд за ярдом, миля за милей, пока не окажешься прямо перед оборонительными сооружениями противника. Затем последняя стремительная атака — и победа.

— Но здесь, на Эвересте, — замечает Жан-Клод, — ни один из твоих английских генералов не смог приблизить свои траншеи к вершине, чтобы обеспечить успех последней атаки.

Дикон кивает, но я вижу, что он отвлекся. Возможно, его смущает пристальный взгляд Реджи. Экспедиции двадцать второго и двадцать четвертого годов планировали устроить седьмой лагерь на высоте приблизительно двадцати, семи тысяч трехсот футов, но ни тем, ни другим это не удалось. Мэллори с Ирвином и все до них начинали штурм вершины из шестого лагеря на высоте двадцати шести тысяч восьмисот футов.

— Разница всего пятьсот футов, — говорит Реджи и опускает взгляд на карту с изображением ледника Ронгбук и горы.

— Пятьсот футов по вертикали — это целый день восхождения на таких высотах. — Дикон вертит в руках незажженную трубку. — Слово всего тут неприменимо.

— Но ведь Нортон и Мэллори не смогли разбить седьмой лагерь из-за носильщиков? — спрашиваю я, поскольку слышал и читал отчеты. — Потому что они просто не могли нести палатки выше?

— Отчасти, — говорит Дикон. — Но альпинисты-сахибы тоже выбились из сил — в том смысле, что не могли нести груз выше шестого лагеря. Как и мы с Финчем в двадцать втором году. Кроме того, седьмой лагерь должен был стать последним перед штурмом вершины без кислорода; когда же Мэллори решил, что они с Ирвином попробуют использовать аппараты, лишние пятьсот футов не казались ему существенными.

— Но у вас иное мнение, — говорит Реджи.