— Вчерашний день и сегодняшнее утро мы потратили на то, чтобы сделать дорогу к третьему лагерю безопаснее, а также руководили шерпами, которые поднимали туда груз. Редж… леди Бромли-Монфор теперь во втором лагере, и остаток дня она будет организовывать доставку груза. Думаю, завтра мы с ней в достаточной степени акклиматизируемся в третьем лагере, и если к завтрашнему вечеру вы к нам присоединитесь, то в понедельник утром мы попробуем подняться по ледяной стене к Северному седлу. — Он хлопает Жан-Клода по плечу. — Ты наш официальный специалист по снегу и льду, старина. Я же обещал тебе, что мы не пойдем на Северное седло, пока ты не будешь готов. Кроме того, сегодня там слишком сильный ветер. Возможно, завтра и послезавтра он утихнет.
— Ветер? — удивляюсь я. Здесь, в базовом лагере, воздух абсолютно неподвижен.
Дикон сдвигается в сторону и протягивает левую руку, словно представляя кого-то.
— Смотрите, как она п
Мы с Же-Ка любовались голубым небом и ослепительно белым снегом на Северном склоне Эвереста, но теперь замечаем, насколько сильным может быть ветер там, на большой высоте. Белый султан над вершинами и Северным хребтом тянется далеко влево, исчезая из виду.
— Невероятно, — говорю я. — А в «корыте» такая же жара?
— На двадцать градусов больше, — с улыбкой отвечает Дикон. — Мой термометр зарегистрировал больше ста градусов по Фаренгейту[50] среди
— Какой груз они несли,
— Не более двадцати пяти фунтов между вторым и третьим лагерями. По большей части около двадцати.
— Значит, потребуется много рейсов вверх и вниз.
В ответ Дикон лишь рассеянно кивает.
— Как там сегодня наши четверо парней? — спрашиваю я, понимая, что должен был поинтересоваться здоровьем шерпов в первую очередь.
— Бабу Рита и Норбу Чеди уже снова присоединились к носильщикам. У Лакры почернели ноги, но доктор Пасанг считает, что он, скорее всего, не лишится пальцев. Что касается Анга Чири… Пасанг говорит, что ему придется распрощаться с большими пальцами ног, а также еще двумя или тремя.
Я потрясен этим известием. Ступни Анга были опухшими, наполовину замерзшими и белыми, когда утром вторника в третьем лагере мы помогали ему втискивать деформированные ноги в ботинки, и я знаю, что вчера в больничной палатке доктор Пасанг провел много времени с шерпами, но и представить не мог, что дело дойдет до ампутации.
— Другие шерпы уже мастерят новые «ботинки сахибов» для Анга, с клинышками вместо отсутствующих пальцев, — говорит Дикон. — Анг прекрасно держится. К среде Пасангу, наверное, придется удалить ему пальцы — три штуки у него выглядят особенно плохо, коричневые и сморщенные, как у египетской мумии. Но Анг настаивает, что к следующим выходным он уже вернется в строй.
Мы мрачно молчим. Наконец Жан-Клод спрашивает:
— Ты уверен, что нам не стоит сегодня подниматься в третий лагерь,
Дикон качает головой.
— Я не хочу, чтобы вы таскали груз даже завтра, когда будете идти в третий лагерь. Для подъема на Северное седло потребуется очень много сил… на большей части склона снегу по пояс, а стену голубого льда, где был любимый камин Мэллори, вы сами видели. Мы с Реджи предоставляем прокладку пути в понедельник утром вам двоим, парни. Мы будем идти следом и ставить перила и лестницу.
— Не забудьте мой велосипед, — говорит Же-Ка.
Дикон кивает.
— Завтра можешь взять свой велосипед с личными вещами, — соглашается он. — Но ничего сверх того.
«Велосипед» Жан-Клода — сиденье, педали и руль мы видели редко, только во время переупаковки грузов на мулах и яках — был источником шуток и искреннего любопытства все пять недель нашего перехода к Эвересту. Я знаю, что это не настоящий велосипед — никто не видел шин или колес, а несколько человек клялись, что заметили странные складывающиеся металлические опоры, прикрепленные к раме, — но только Же-Ка и Дикон, похоже, знают, что это за штуковина.
— Надеюсь, эта чудесная погода сохранится, — говорит Жан-Клод. — Естественно, за исключением ужасной жары.
— Я не сомневаюсь, что сегодня на солнечных участках Северного седла температура на солнце — или, по крайней мере, без ветра — превышает сто градусов по Фаренгейту, — замечает Дикон.
— Во вторник и в среду по ночам температура в третьем лагере была ниже минус тридцати градусов, и мы не сомневались, что уже пришел муссон, — говорю я.
— Еще нет, — возражает Дикон. — Еще нет. — Он хлопает себя по обтянутым шерстью бедрам и встает. — Я хочу еще раз навестить Анга и Лакру, поговорить с доктором Пасангом и взять с собой несколько парней. Мы будем перемещать грузы в третий лагерь до захода солнца.
—
Дикон улыбается.
