— Наоборот. — Лицо Дикона абсолютно серьезно. — Я поручаю этот участок вам, потому что падать на том маршруте дальше всего. А еще, — теперь в его глазах мелькают озорные искорки, — потому, что туда нужно подниматься, а все остальные будут спускаться. Доктор Пасанг?
— Да? — откликается тот. Это первое слово, которое я от него услышал сегодня. Он дышит так легко, словно мы беседуем на берегу моря.
— Я прошу вас спуститься на пару сотен футов к тому незаметному скальному ребру. — Дикон делает паузу и показывает рукой. «Ребро» такое незаметное, что разглядеть его удается лишь через несколько минут, но мне кажется, что это именно тот «горизонтальный гребень», по которому Нортон и Сомервелл траверсом возвращались от Большого ущелья после того, как Нортон в прошлом году установил мировой рекорд, поднявшись на высоту 28 600 футов — известный рекорд, поскольку никто не знает, на какую высоту поднялись Мэллори и Ирвин перед смертью.
— Пожалуйста, продвигайтесь на запад, пока чувствуете прочную опору под ногами, потом спуститесь на несколько сотен футов и возвращайтесь на восток к Северному гребню, — продолжает Дикон и пристально смотрит на высокого шерпу. — Сегодня утром вы прекрасно обошлись без кислорода, Пасанг, но во время поисков не пренебрегайте «английским воздухом». Просто чтобы не рассеивалось внимание.
— Хорошо, — говорит доктор. Прикрыв глаза ладонью, он смотрит вниз на крутые, как черепичная крыша, плиты, которые составляют его зону поиска.
— Я возьму себе большой участок впадины между так называемым «незаметным ребром» доктора Пасанга и уровнем пятого лагеря.
— Это большой участок, Ричард, — говорит Реджи. — И очень крутой. И совершенно открытый.
Дикон пожимает плечами.
— Я буду чрезвычайно осторожен. Не забудьте надеть очки, друзья мои. Даже если вы на темных скалах, помните…
— О полковнике Нортоне, — вставляю я.
— Да, — кивает Дикон. — По одному кислородному баллону мы используем, а второй оставим про запас, на вечер, но в любом случае к двум часам дня мы все должны вернуться в пятый лагерь. Сомневаюсь, что кто-нибудь из нас смог нормально отдохнуть минувшей ночью, и я… не хочу… больше никаких проблем со здоровьем из-за высоты, если их можно избежать. — Он смотрит на меня. — У тебя усиливается кашель, Джейк.
Я раздраженно трясу головой.
— Он пройдет, когда я снова начну дышать кислородом. — Я знаю, что не пройдет — в горле такое ощущение, что там застряла куриная кость, — но я не хочу ни спорить, ни жаловаться.
Дикон с сомнением кивает — я его явно не убедил — и открывает рюкзак.
— У меня кое-что есть для каждого из вас, — говорит он и вытаскивает нечто похожее на три черных пистолета с коротким и широким дулом.
— Дуэльные пистолеты? — шутит Реджи. Смеюсь только я, и мой смех быстро переходит в кашель.
— Не знал, что сигнальные пистолеты Вери стали такими маленькими, — говорит Пасанг.
Дикон достает разноцветные патроны, каждый немногим больше обычного ружейного патрона. И сами пистолеты, и патроны гораздо меньше, чем все морские и армейские ракетницы, которые мне приходилось видеть. Я заметил их в списке необходимых вещей, который Дикон составлял в Лондоне. В то время я не представлял, зачем они, и Дикон почему-то произносил их название как «Верей» (вероятно, чисто английский акцент), хотя я точно знал, что эти сигнальные пистолеты называются «Вери», по фамилии того парня, который их изобрел.
— Во время войны моя ракетница «Уэбли-Скотт» была больше похожа на мушкет, — продолжает Дикон. — Большое латунное дуло с раструбом. Заряжалась патронами дюймового калибра — вроде того сигнального пистолета Вери с дюймовым дулом, который ты, наверное, видел, Джейк. Но какой-то немецкий конструктор изобрел эти ракетницы двенадцатого калибра для ночных патрулей. Мы добыли несколько штук. — Он достает из рюкзака большую английскую ракетницу, чтобы продемонстрировать разницу. Сам сигнальный пистолет и патроны к нему как минимум вдвое больше немецких, которые лежат на камне перед нами. Но у этих ракетниц из вороненого металла, даже миниатюрных, все равно уродливый, утилитарный немецкий вид.
— Значит, — в это чудесное утро на высоте 27 000 футов на Северной стене Эвереста во мне просыпается сарказм, — армия позволила забрать себе три маленьких немецких ракетницы и одну большую английскую? Какая щедрость!
— Признаюсь, что захватил с собой одну большую, — говорит Дикон. — Никто не попросил ее вернуть, и я им не напомнил. Подобные вещи часто случались при демобилизации. Маленькие, те, что предназначены для вас — Жан-Клод получил свою вчера вечером, — я заказал по почте в одной фирме в Эрфурте, перед тем как они разорились.
— Как мы будем их использовать? — спрашивает Реджи, уже настроившись на деловой лад. Она берет сигнальный пистолет и, продемонстрировав умение обращаться с оружием, переламывает его пополам, чтобы убедиться, что он не заряжен. Потом прибирает патроны 12-го калибра с разноцветными метками, лежащие на камне рядом с ладонью Дикона.
