«Месье» (1986; экранизирован автором в 1989 г.) — один из текстов Ж.-Ф. Туссена о любви, где чувства персонажей находятся в постоянном разладе с поступками. Действие романа происходит в Париже, герой — молодой застенчивый интеллектуал, в фокусе разные этапы его отношений с любимой женщиной и с миром. Хрупкое, вибрирующее от эмоционального накала авторское письмо открывает читателю больше, чем выражено собственно словами.
Опубликованный в 1985 году первый роман Жана-Филиппа Туссена «Ванная комната» произвел настоящий фурор и сразу сделал автора мировой знаменитостью: книгу наперебой расхваливали критики различных направлений, в том же году она была переведена на три десятка языков и экранизирована (фильм по своему второму роману «Месье» Туссен ставил уже сам и в настоящее время занимается преимущественно кино).
Ж.-Ф. Туссен, бельгиец по происхождению, блистательно образованный эстет, любивший похвастаться тем, что в шестнадцать лет завоевал титул чемпиона мира по скрэблу, стал тогда лидером целого направления молодых писателей, среди которых Франсуа Бон, Бертран Визаж, Жан Эшноз, Патрик Древе и другие. Литературоведы поспешили окрестить это направление «новым „новым романом“», тем более что большинство упомянутых авторов печатались в том же издательстве «Минюи», давшем сорока годами раньше жизнь «новому роману». Кстати, патриарх этой школы Ален Роб-Грийе в своей книге «Последние дни Коринфа» называет произведения Туссена в числе немногих, на его взгляд, великих, которые он разбирает на семинарах по французской литературе с американскими студентами.
«Новый „новый роман“», безусловно, дитя старого, и все же нетрудно заметить между ними разницу в целое поколение. Романисты эпохи постмодернизма менее всего склонны ломать традиционные структуры, напротив, они восстанавливают сюжет и иллюзию правдоподобия.
Название третьего романа Туссена «Фотоаппарат» вступает в полемический диалог с эстетикой «нового романа», формировавшейся под сильным влиянием кинематографа. Литературное творчество, по Туссену, есть, подобно фотографии, заведомо обреченная попытка зафиксировать вечно ускользающее мгновение, остановить бег времени. Его романы состоят из коротких (от полутора страниц до одного слова) фрагментов, разделенных пробелами, или паузами. В этих паузах между стоп-кадрами и течет то самое время, которое невозможно поймать, и пульсирует не поддающаяся фиксации жизнь.
А вот персонажи в кадре преимущественно статичны. Минимум движения, минимум слов, и в этом они похожие на писца Бартльби из одноименной повести Г. Мелвилла, отвечавшего на любые предложения: «Предпочел бы отказаться». По сравнению с туссеновскими речи, персонажей Беккета кажутся многословными и эмфатическими. Не случайно за упомянутой группой писателей закрепилось также название «минималисты» — термин возник в американском искусстве конца 60-х. Представители этого течения (оно называлось еще «холодным искусством» и «буквализмом») стремились достичь эффекта наипростейшими, «минимальными» средствами, скажем, создавая инсталляции из разложенных металлических прямоугольников или гладких, вертикально поставленных параллелепипедов.
Однако теории теориями, а язык Туссена, безукоризненно правильный и вместе с тем парадоксальный, полный скрытого юмора, заставляет нас забыть о литературоведческих «измах» и просто с удовольствием читать его небольшие, и в самом деле минимальные по объему, романы.
В тот день, когда Месье приступил три года назад к исполнению своих новых обязанностей, ему предоставили — отличная мысль — персональный кабинет на шестнадцатом этаже башни «Леонардо да Винчи». Кабинет был просторным и с приличным потолком. Сквозь голубоватое стекло широкого окна открывался вид на город. Толстое дымчатое стекло покрывало письменный стол, расположенный на расстоянии вытянутой руки от двух совершенно одинаковых металлических шкафов и вмещавший шесть ящиков с обеих сторон. Кресло — Месье в этом походя убедился вращалось.
В последующие дни Месье почти целиком посвящал утреннее время наведению порядка в кабинете. Один за другим он освобождал шкафы, вытряхивал на ковер содержимое ящиков. Он сортировал и методично выносил за дверь, на лестничную площадку, полиэтиленовые мешки со старыми газетами и целые кипы журналов. Книги своего предшественника сложил в коробки, а вместо них разместил на полках собственные папки.
Понемногу он обживался. На второй день принес электрическую кофеварку, подключил ее к единственной розетке, помещавшейся в углу за вешалкой, и временно установил на коробке с книгами. Кофеварка варила превосходный кофе и долго сохраняла его горячим. Каждое утро он выпивал чашечку-другую, посетителей тоже угощал.
Месье легко вписался в коллектив. При всей своей замкнутости он не чурался разговоров в коридоре и, потупив глаза, слушал, как коллеги обсуждают тот или иной животрепещущий вопрос. Потом извинялся, что вынужден их покинуть, и беспечной походкой удалялся к себе, обтирая небрежной ладонью коридорную стену.
