Нет, это невыносимо.
Или я утоплюсь, или подам заявление о разводе.
Оставь хоть на минутку этот коврик. Тебе бы только целый день коврики выбивать да носки штопать. Для этого ты рождена. В тебе нет ничего возвышенного, ничего интеллектуального.
Ах, как ты меня охмурила когда-то. Ведь я считал тебя возвышенным существом, нежной и отзывчивой душой, гулял с тобой по парку, а ты декламировала мне стихи этого, как его там, Блока. И о луне что-то говорила. Тогда я думал — вот, Тотю, эта женщина как раз для тебя, какая у неё поэтическая душа.
А письма? Какие письма ты мне писала о разных там облаках и душевном трепете, о тополях и тихом перезвоне колокольчиков в деревенском стаде и всё оказалось чепухой, ерундой. Ты мне просто втирала очки. В действительности ты и тогда была мещанкой, ограниченной и тупой мещанкой.
Откуда ты взяла этот идиотский гуталин? Не смей им чистить ботинки — они станут красными. Вот видишь? Даже нужного гуталина купить не можешь.
Н-да, о чём я говорил-то? Ах, да — о стадах, которые возвращается вечером с пастбищ. Помню, было это. Помню, ты даже на мандолине играла — милый мой цветочек, цветик дорогой, а теперь что? Уборка, мусор, коврики, целый день у печки вертишься.
Ну как там, кофе готов? Смотри не клади много сахара. Ну давай кофе сюда. Возьми мою рубашку и выгладь воротничок. У меня есть билет в театр. Ну как же я пойду в театр с таким мятым воротничком — курам на смех.
А купил ли я билет для тебя? Да когда же у тебя было свободное время? Когда ты выражала желание пойти в театр? Ведь альфой и омегой твоего душевного мира была и остаётся заготовка всяких разносолов. Вот что я тебе говорил — опять ты положила слишком много сахару в кофе. Словно лопатой загружаешь этот сахар. Экономить надо, сообразительность нужна, сообразительность и понимание. Хм, понимание — да что ты можешь понять?
Знаешь ли ты, например, кто такое Ральф де Буассьер? Ну откуда тебе знать? Он писатель, царица невыбитых ковриков, писатель. Написал книгу «Жемчужина короны». Ну, впрочем, к чему спрашивать-то? Как будто ты за десять лет прочла что-нибудь, кроме тысячи избранных рецептов приготовления блюд. Нет времени? А чем же ты, собственно говоря, занята? Ну дай мне носки. Да дело не в том, что ты занята, а в том, что не имеешь культурных запросов. Подумаешь, ходишь на работу, а я не хожу на работу? Домашние дела? Да что такого трудного в домашних делах? Располагаем всего двумя комнатами и притом не какими-нибудь просторными комнатами, а каморками. А кухня? Может быть ты хочешь, чтоб я сам взялся готовить?
О-хо-хо-хо. Сходила в химчистку за брюками? Ничего, я сам схожу, чтоб ты меня потом не упрекала, что я тебе не помогаю. Подай мне рожок, а то никак ботинок не обую. Как это так — «поищи сам» — ты что, хочешь, чтобы я в одних носках рожок искал? Нет, это не моё амплуа — я человек интеллигентный и с запросами.
Вот, к примеру, хочется мне сейчас поговорить о немецком драматурге Бернарде Шоу, пьесу которого «Пигмалион» пойду смотреть сегодня вечером. Никогда он не был немцем, говоришь? Не понимаю, как ты при своей непросвещённости имеешь смелость противоречить мне? Раз я говорю — немец — значит немец! Ты лучше кухней занимайся и ковриками. Всяк сверчок знай свой шесток. Вот всё стараешься препираться со мной, рта не даёшь открыть; даже если я молчу — ты всё равно пытаешься мне противоречить. И всё оттого, что завидуешь мне; оттого, что не можешь возвыситься до моего культурного уровня и не имеешь возвышенных мыслей о разных искусствах. М-м. Скульптуре.
Дай мне синий костюм. Рубашку выгладила? Скажи детям чтоб не шумели — весь день работаешь, а придёшь, усталый, домой — никакого покоя. Что? Я должен это сказать им сам? Да разве они только мои дети? Разве их воспитание не является также твоей обязанностью? Мать ты им или нет? Да, я давно замечаю, что у тебя отсутствует материнское чувство. А-э-х-кхэ. (Кашляет.)
Ладно, я пошёл. Возьми щётку и почисть на мне пиджак. Хорошо, что время от времени у человека есть возможность встречаться с культурными людьми, а то бы можно было совсем пропасть. Я терпелив. Терпелив и добродушен — иначе давно бы бросил тебя и спился. В собственном доме чувствуешь себя посторонним. М-м. Ужинать буду, когда вернусь, подогрей его к моему приходу, да смотри, оладьи не пережарь.
У, опаздываю. И что это я заболтался с такой мещанкой, как ты? Наверное, опоздаю из-за тебя на первое действие.
