Войла встал на центр дороги и махнул рукой. Потом, развернувшись, подошёл к мотоциклу и залез на него. Тронувшись, сделал пару холостых прокрутов газа, и поехал дальше. Колонна продолжила движение следом…
— Ну, Стартер, даёшь! Здоровая черепаха попалась,— доброго вида мужичок с немного кривыми пальцами сидел на ящике, подкручивая болты на рации,— Говоришь, это твой первый монстр?
— Ага…— Войла переводя дыхание некоторое время, смотрел на группу людей, скопившихся у ПАЗика. Перебирая в руках флягу с водой, периодически отпивал из неё.
— Лихо ты с ним. Даже не смотря на то, что в первый раз убивал. Не без подсказки конечно, но…— криворукий щёлкнул корпусом рации и передал её Войле, вместе со всей остальной кабельной периферией.
— Спасибо за похвалу, Провод. Как тебя можно по имени?
— Григорий Александрович,— связист обернулся и протянул руку Гуляеву. Крепкое рукопожатие подкрепилось взаимными улыбками.
— Рад знакомству, Григорий Саныч…
— Та ну…— Григорий отмахнулся рукой и слез с ящика, накинув на плечи караульный тулуп. Судя по проходившему ежесекундно мандражу по телу связиста, он явно страдал от озноба. Неудивительно, кто бы не страдал им из-за постоянного холодного ветра и дождя.
Войла хмыкнул, принявшись рассматривать рацию, которую ему дали.
Свойская. Маленький дисплей выглядел довольно новым. Казалось, даже царапинок не было.
— Это, словом. Пока я не о-околел,— Григорий потёр предплечья ладонями,— Тебе Светляк не маячил?
— Маячил.
— То-то я думаю, я до тебя доораться не мог… Скотина,— Григорий морщился, и одновременно с этим смешно мялся с ноги на ногу, пытаясь согреться.
— А чего ты, Григорий Саныч, не у себя в буханке сидишь?
— Меня Гулька выдворила, захотела убраться в моей кабине… Блять, а у меня там теплушка стоит… Сука, как холодно…
Войла тихо гыгыкнул. Григорий посмотрел на сталкера, сощурив глаза.
— А ты не хихикай. Я посмотрю как ты потом в засаде похихикаешь, когда ноги околеют.
— Когда ноги околеют, я уже хихикать не буду,— Гуляев прищурил глаза в улыбке,— А ты вон, даже разговаривать умудряешься.
— Иди ты в опизду,— связист поднял руки и поднёс их ко рту, обдавая горячим воздухом со рта,— Нам ещё выездов знаешь сколько предстоит? Ого-го. Так что готовься и записывай себе там, куда-нибудь, сколько дней отработал. Потом предоставишь расписку Дактиру.
— А Дактир только от меня расписки и ждёт,— сталкер подтянул к себе рюкзак и достал путеводный журнал. Следом выудил ручку из кожаного кармашка с обратной стороны обложки, начиная что-то записывать.
— Ждёт-ждёт… Ты главное напиши. И дату подчеркнуть не забудь…
—
Громкий, почти звенящий голос вдруг распространился по всему помещению небольшой съёмной комнаты хостела.
Лежащий на одной из кроватей сталкер поморщился, разлепив глаза. Не поворачивался, смотрел в стенку, продолжая слушать ор зашедшего человека.
Теперь, с новой работой наладился само собой, особый, имеющий свою магию, быт. Все его прелести Войла ощущал уже как неделю, и, сегодняшний день не стал исключением.
— Стартер, Капля, Пилот! Подъём!,— оравший во весь голос Градус подходил к каждой койке и встряхивал бойцов по очереди. Когда он добрался до Войлы, тот с разворота обернулся и схватил руку Градуса. Мужчина, вздрогнув, отпрянул от испуга.
— Сука, так ты ещё и не спишь!
— Я-то? Да вообще, и не говори. Пока храпел, вон, с Каплей в домино перекидывался,— Войла спустил ноги с кровати и посмотрел на грузного мужчину, поднявшегося из подушек в соседней койке,— Да, Капля?
— Ага…— здорового вида мужик потёр ладонями глаза и встал, начав заправлять кровать и одеваться.
— Ну вы как обычно. Провод и Кабина уже бодрствуют, а вы ещё нет. Уже час с подъёма прошёл.
— Да хорош орать, Николай Михалыч ля,— вдруг отозвался грузин, вяло поднявший голову с подушек,— Башка болит… Су-ука… И ва-аще, какого х-хрена ты тут своё ля-ля вставляешь? Едва ли не на тры звания ныже, слыш, мамлей!
Градус вдруг замолчал, задёрнув грудки кителя. Он-то младший лейтенант, а разбудил казарму с двумя, по меньшей мере, старшими по званию боевыми товарищами. Каплей — ныне старлеем, и Пилотом — ныне капитаном.
— Да ладно… Вас Дактир просил поднять, я тут ни при чём…
— Ну как сахару, так два куска, а как…
— Отставить жаргон,— вдруг начал Капля, удержав продолжение фразы Войлы за его зубами,— Собрались и пошли. Дактира задерживать нельзя.
Градус же, под шумок, свалил из комнаты, не став долго задерживаться на одном месте.
Войла, грустно вздохнув, поднялся с койки. Но, ещё тяжелее него поднялся грузин. Он, пошатываясь, тихо матерился на своём языке, застилая кровать и выискивая упавшие с края кровати носки.
— Блеять, где караси?
— Никак уплыли?,— Войла тихо гыгыкнул.
Застелив за собой кровать, он накинул свитер и штаны, продолжая наблюдать за ползающим у своей койки грузином с болящей головой.
Как только тот нашёл искомую вещь, то уселся на кровать, принявшись натягивать их на свои ноги и приговаривать:
— Хто встаёт всегда всех раньше… Хрен, петух и зампотех… Хрен посцать, петух попеть, зампотех машину грэть…
